Крикс удивленно заморгал.

– Зачем вам это нужно?

Коадъютор смерил юношу холодным взглядом.

– Не слишком ли много вопросов, Рикс?.. Не понимаю, чем ты недоволен. Во время аудиенции, которую тебе предоставил Валларикс, ты довольно откровенно проявил свой интерес к государственным делам. Теперь тебе предоставляется возможность вникнуть в них получше. Разве ты не этого хотел?

Крикс прикусил язык. Понятно… Император рассказал мессеру Ирему о его просьбе, ну а тот, как и следовало ожидать, остался недоволен. И решил наглядно показать это "дан-Энриксу". Правда, еще через несколько шагов, Крикс начал сомневаться в собственной догадке. Если это в самом деле наказание, то слишком уж мудреное. Ирем мог бы придумать что-нибудь попроще. Это первое. Второе - коадъютор не сумел бы привести его на государственный совет в обход Валларикса. Значит, правитель одобрял эту затею. А два взрослых и неглупых человека, занятых серьезными делами, вряд ли могут делать что-нибудь только ради того, чтобы какой-то там оруженосец осознал свою неправоту.

И третье. Приглядевшись к рыцарю получше, энониец начал понимать, что, хотя его сюзерен и вправду недоволен, сердится он вовсе не на своего оруженосца.

Словом, положение было довольно непонятным.

Лейда поймала себя на том, что каждый день под тем или иным предлогом появляется в приемной императора, надеясь встретить там мессера Ирема. Иногда рыцарь приходил, иногда нет, но с ним никогда не было "дан-Энрикса". Оруженосец коадъютора не появился во дворце ни разу.

Лейда неоднократно видела, как точно так же, как она сейчас, вели себя другие девушки из свиты Лисси, и догадывалась, что все это может означать. Подобное предположение пугало - и даже не только потому, что ее волновало мнение отца или угроза ее репутации. Куда сильнее девушку тревожило открытие, что нечто подобное может происходить с ней из-за другого человека - причем совершенно независимо от ее воли.

Когда они снова встретились с мессером Альверином, ее будущий супруг был безупречно вежлив и ни словом не упомянул про "Ожерелье королевы". Надо думать, в этот день дворцовых сплетников постигло тяжкое разочарование - ничто не указывало на то, что Альверин считает себя оскорбленным или хочет разорвать помолвку. К сожалению, в отличие от них, Лейда прекрасно понимала, что любезные манеры Альверина - просто маска, а на деле Альверин Фин-Флаэнн глубоко задет последними событиями. Вероятно, он рассчитывал, что Лейда сама попытается поговорить с ним без свидетелей и как-то объяснить свой необдуманный поступок на балу. Лейда неоднократно обещала себе объясниться с женихом - но так и не смогла заставить себя начать этот разговор.

Наконец, Альверину надоело ждать, и он нашел возможность побеседовать с ней без свидетелей. Он пришел утром, когда Лейда была в соколятнике и возилась со своим кречетом Бьято. Обернувшись на звук шагов и увидев перед собой жениха, Лейда почувствовала странный холодок под ложечкой. Бледное утренее солнце пробивалось сквозь высокое окно и золотило волосы Фин-Флаэна, а лицо у рыцаря было сосредоточенным и строгим - он выглядел серьезнее и старше того человека, который когда-то веселил ее рассказами про Тровен и про нападение "инеистых волков". А Лейда так привыкла к его отстраненной вежливости, что совсем не подготовилась к этому разговору.

– Я прошу вас уделить мне несколько минут, - сказал Фин-Флаэнн твердо.

– Ну конечно, мессер Альверин… сколько угодно, - сбивчиво пробормотала девушка. Чувствуя ее волнение, Бьято впился острыми когтями в плотный нарукавник из вареной кожи и до половины расправил крылья. Но с руки все-таки не взлетел.

Сэр Альверин явно не склонен был тратить время на долгие вступления.

– Мне кажется, нам нужно объясниться, месс Гефэйр. Когда я впервые обсуждал с вашим отцом нашу помолвку, вам было всего тринадцать лет. Раньше я не отдавал себе отчета в том, что это слишком… юный возраст для подобного решения. Когда вы сказали, что согласны выйти за меня, я опрометчиво решил, что это ваше личное желание, а не обыкновенная готовность согласиться с выбором отца. Наверное, это была моя ошибка. Но поверьте, Лейда - я всегда был далек от мысли вас к чему-то принуждать. Я вел себя довольно легкомысленно… так что ответственность за все последствия тоже ложится только на меня.

– О чем вы, сэр?
– в полном смятении спросила Лейда.

Фин-Флаэнн грустно улыбнулся.

– О нас с вами, месс Гефэйр. Или, правильнее было бы сказать - о вас. Скажите, Лейда - вы хотите выйти за меня?

От такой прямолинейности, отнюдь не свойственной придворным кавалерам, Лей почти лишилась дара речи. Слышал бы отец, как жених ее дочери открыто обсуждает с ней ее желание вступить с ней в брак! Консервативному до кончиков ногтей мессеру Годелвину эта сцена показалась бы кошмарно неприличной.

А вот Элиссив это бы наверняка понравилось.

Лейда прикусила губу. И Лисси, и ее отец всегда отлично знали, что им нужно. Жаль, что она не могла сказать того же про саму себя… Совсем недавно она совсем было свыклась с мыслью, что станет женной мессера Альверина. Она думала, что это будет крепкий и счастливый брак. Без всяких глупостей типа бросания цветов с моста и распевания "Люэн Минаров" под окном. Но появился Рикс с его рассказами о смерти и отчаянии - и все внезапно стало слишком сложным.

Осознав, что она не знает, что ему ответить, Альверин Фин-Флаэнн обхватил себя за локти, будто бы ему внезапно стало холодно.

– При дворе шепчутся, будто вы влюблены в "дан-Энрикса". Кое-кто даже утверждает, что вы были влюблены в него еще до объявления войны…

– Какая чушь!
– не выдержала Лейда.
– Я ведь рассказывала вам, что Лисси познакомила нас незадолго до кампании. К тому же, Риксу тогда было лет тринадцать! О какой любви тут может идти речь?

– Извините, если я задел вас, повторяя эти слухи. Но сейчас-то Риксу уже не тринадцать, верно? Я видел, как вы танцевали с ним на празднике. А вечером того же дня с полсотни доброхотов в красках расписали мне, как он достал из лужи ваш цветок. Поэтому я хочу знать: вы в самом деле влюблены в "дан-Энрикса"?