— Куинн — ваш брат… — бормочет он.

— Да. Я уехала из Вашингтона несколько лет назад и старалась держаться подальше от своей родни.

— Так-так… Я слушаю. Продолжайте.

Ванесса кладет ногу на ногу, но Дасти смотрит ей прямо в глаза.

— Примерно через неделю после побега Куинна из тюремного лагеря во Фростбурге он так нанюхался в Вашингтоне кокаина, что еле выжил. Мы, семья, знали, что он себя убьет — Куинн всегда злоупотреблял, — и решили вмешаться. Мой брат Ди Рей и я отвезли его в реабилитационную клинику под Экроном, Огайо, серьезное место для тяжелых наркоманов. Распоряжения суда не было, так что запереть его там не могли, хотя обычно поступают именно так. К седьмому февраля, дню обнаружения тел судьи Фосетта и его секретарши, Куинн уже провел там три недели. — Она вынимает из чемоданчика папку и кладет на стол перед Дасти. — Здесь все документы. Поскольку он совершил побег из места заключения, мы поместили его туда под вымышленным именем — Джеймс Уильямс. Мы внесли наличными двадцать тысяч долларов залога, в клинике были рады такому клиенту и не задавали лишних вопросов. Провели полный осмотр, взяли все анализы, в том числе ДНК. Это стопроцентное доказательство, что во время убийства Куинн находился там.

— И давно вам это известно?

— Я не могу отвечать на все ваши вопросы, мистер Шайвер. В нашей семье много секретов, а ответов мало.

Дасти внимательно смотрит на нее, она не отводит взгляд. Он понимает, что всего не узнает, но в данный момент это не важно. Он одержал блестящую победу над системой и уже смеется.

— Зачем же он признался?

— А зачем другие признаются в преступлениях, которых не совершали? Не знаю. У Куинна биполярное аффективное расстройство и масса проблем. ФБР обрабатывало его десять часов, прибегло ко всем своим грязным трюкам. Зная Куинна, можно предположить, что он с ними играл. Дал им то, чего им хотелось, чтобы его оставили в покое. Возможно, наплел небылиц, чтобы они бегали кругами и пытались все проверить. Не знаю. Помните похищение ребенка Линдберга, самый знаменитый киднеппинг в истории?

— Как же, читал…

— Так вот, в совершении этого преступления признались полторы сотни человек. Дикость, конечно, но Куинну случается дурить.

Дасти открывает файл. Там находятся ежедневные отчеты о пребывании Куинна в реабилитационном центре с семнадцатого января по седьмое февраля — тот понедельник, когда обнаружили тела судьи Фосетта и Наоми Клэри.

— Здесь написано, что он покинул это учреждение днем седьмого февраля. — Дасти поднимает глаза от бумаги.

— Верно. Он ушел, можно сказать, удрал, в Роанок.

— Зачем, позвольте поинтересоваться, ему понадобилось в Роанок?

— Повторяю, мистер Шайвер, на многие вопросы у меня нет ответов.

— Итак, он объявляется в Роаноке назавтра после обнаружения трупов, идет в бар, напивается, ввязывается в драку, его арестовывают и находят при нем уйму денег. Слишком много неясностей, мисс…

— Да, много, но со временем все прояснится. Пока это не так важно, вы согласны? Важно другое: у вас на руках безоговорочное свидетельство его невиновности. Других улик против моего брата, кроме подложного признания, у правительства нет, ведь так?

— Так. Улик нет, но есть крайне подозрительное поведение. Например, зачем его понесло в Роанок? Как он туда попал? Откуда взял столько денег? Где накупил ворованное оружие? Масса вопросов, мисс, ответов на которые, полагаю, у вас нет?

— Нет.

Дасти сцепляет пальцы на затылке и долго смотрит в потолок.

— Придется с этим разбираться, — произносит он. — Ехать в реабилитационный центр, задавать там вопросы, снимать письменные показания и так далее. Федералы не отступят, пока наше дело не станет таким толстым, чтобы можно было как следует шарахнуть им по их башкам. В общем, мне не хватает двадцати пяти тысяч долларов.

— Я поговорю с Ди Реем, — отвечает она без колебания.

— Распорядительное совещание перед началом слушания дела состоится через две недели, так что нам надо пошевеливаться. Я бы хотел подать ходатайство об отклонении обвинений до совещания.

— Вы адвокат, решать вам.

Дасти молча опирается на локти и подается над столом к Ванессе.

— Я хорошо знал судью Фосетта. Друзьями мы не были, так, приятели. Если его убил не Куинн, то, по-вашему, кто?

Она упрямо крутит головой. Ответов нет!

Полиция нашла пикап Натана на общей стоянке регионального аэропорта Роанока к полудню вторника. Как и следовало ожидать, в понедельник отсутствие босса встревожило работников бара, и под вечер они сели на телефон. После звонка в полицию прочесали стоянку аэропорта. Натан хвастался, что полетит в Майами в личном самолете, так что поиски пикапа оказались недолгими. Но брошенная машина еще не указывала на преступление, и полиция не спешила приступать к розыскам. Проверка показала наличие у пропавшего судимости, что не вызвало к нему сочувствия. Если бы еще мольбы рыдающих родственников, а тут — ничего.

Компьютерный поиск и несколько телефонных звонков позволили установить, что Натан приобрел новенький «шеви-сильверадо» двумя месяцами раньше у дилера в Лексингтоне, Виргиния, в часе езды на север от Роанока по автостраде номер 81. Стоимость, сорок одна тысяча долларов, Натан оплатил наличными. Часто о «наличных» говорят при выписке чека, но это была самая что ни на есть наличность, впечатляющая пачка сотенных купюр.

Продавец машин, полиция, вообще никто в целом свете не знал, кому Натан продал золото.