– Вы меня не так поняли… Успокойтесь, я из социальной службы, я заменяю Марину, – бормотала Настя себе под нос, со страха все-таки вспомнив имя «сестры», проходя по широкому коридору, по обе стороны от которого располагались комнаты.

Коридор был большой, представительный, а вот двери, ведущие в комнаты, были обшарпанные и старые. Похоже, что квартира-то была коммунальная, а спина Насти от смотрящего на нее маленького отверстия уже вспотела. Настя, сильно рискнув, кинулась к одной из дверей и, истошно закричав, забарабанила туда руками.

– Помогите! Откройте! Мне угрожают оружием! Спасите!

– Молчать!! – перекрыл ее крик вдовы. – Иди прямо в торцевую комнату! Глупая, что ли? Здесь кроме нас никого нет! Никто кроме меня здесь больше не живет! Вся квартира принадлежит мне!

Настя замолчала и пошла дальше, понуро опустив плечи, радуясь уже тому, что ее просто не расстреляли без суда и следствия.

«Вот ведь нелепость какая, – думала она, – по моим наблюдениям и тому, что разузнал Митя, так это я должна была с трудом попасть в эту квартиру, а получается совсем наоборот… Меня тут просто ждали, бабка решила порезвиться на старости лет».

Комната с единственно открытой дверью и светом, распространяющимся оттуда, куда гнала Настю Зоя Федоровна, по виду являлась рабочим кабинетом с массивным антикварным столом с зеленым сукном на поверхности, над которым свешивалась большая желтая лампа с абажуром с кисточками. Толстые, запыленные, все, как на подбор, корешки книг с золотыми буквами, своеобразный запах библиотеки и старой кожи, большое черное кожаное кресло с потертыми подлокотниками, маленький топчанчик, укрытый пледом, и… Настя закричала нечеловеческим голосом. В углу этого милого рабочего кабинета стоял расчлененный труп человека. Несколько секунд ей понадобилось для того, чтобы понять, что это очень хороший муляж. Такой добротный, старый анотомический муляж.

– Да что же ты кричишь, как резаная? – поморщилась Зоя Федоровна. – Стены хорошие, звукоизолированные, так как моему мужу за работой мешал каждый шорох, так что ори не ори, никто не придет к тебе на помощь. А потом, кто из нас еще и жертва? Ты ворвалась в мой дом явно не с мирной целью, – прищурилась бабка и скомандовала: – Садись в кресло и руки на стол, чтобы я видела. Вот так вот!

– Ничего я к вам и не врывалась, вы сами затащили меня в свою квартиру под дулом пистолета!

– Эти сказки ты будешь рассказывать кому угодно, только не мне, старому работнику уголовного розыска! – с пафосом выкрикнула Зоя Федоровна, вытягивая ноги и поигрывая своей «игрушкой».

– Работника чего? – икнула Настя, явно не ожидавшая такого расклада.

– Разрешите представиться. Ныне – почетный пенсионер, а в прошлом старший следователь по особо важным делам. Правда, проработала я всего двадцать лет, а потом была вынуждена уйти на пенсию по ранению, но зато с наградами. А потом я была всего лишь домохозяйкой за своим гениальным мужем, но без дела я никогда не сидела. Я всегда помогала людям юридическим советом и своей смекалкой.

«А у бабки-то мания величия», – подумала Настя.

– Я очень рада за вас, – если бы у Насти был кадык на шее, то он точно бы трогательно дернулся, но его не было. На ее худой длинной шее выделялась только пульсирующая жилка.

«Вот это да! Слона-то мы и не заметили, как говорится, – пронеслось в голове у Насти. – Никто даже и не намекнул, и не знал, что Зоя Федоровна – бывший работник органов. Что может быть хуже, чем попасть в плен к сумасшедшей старухе с былой хваткой, желанием вспомнить молодость и наганом в руке? Вот ведь я попала… Бабушка, похоже, соскучилась по острым ощущениям. Сидела у себя в квартире, словно паучиха, в ожидании своей жертвы. Вот я и попалась… Дурочка…»

– Что глаза бегают, как курей воровала? Думаешь, крепко влипла? Правильно думаешь! Обдурить меня тебе не удастся. У меня не только зрение хорошее, но и мысли я умею читать. – Старушка явно издевалась над ней и занималась самолюбованием.

– Это точно, – криво усмехнулась Настя и умоляюще посмотрела на Зою Федоровну: – Вы бы убрали эту, это…

– Еще чего?! Чтобы ты с легкостью справилась с беззащитной старушкой? Не смотрела спектакль, раньше шел в театре Сатиры, «Как пришить старушку?».

«Тебя пришьешь… пожалуй…» – снова невольно подумала Анастасия.

Глаза Насти выразили такое недоумение, что вдова невольно рассмеялась, обнажая в улыбке явно искусственные зубы.

– Я давно поняла, что дело не чисто, – продолжила Зоя Федоровна. – И вот кульминация. Но я несколько разочарована, против меня прислали какую-то девчонку, не профессионала. Я-то ведь не лыком шита.

«Что же мне делать? Что делать? Как себя надо вести с сумасшедшими? Насколько я помню, их нельзя раздражать… но эту старуху, по-моему, раздражает все…»