– То есть обслуживающий персонал, – уточнил Всеволод.

Но Снежанна ничего не ответила.

– А что касается Марики, чтобы закрыть эту тему, так я ее больше не искал… Зачем? Она сделал свой выбор, и даже если этот альфонс ее бросил, она не сделала ни одной попытки вернуться назад.

– А увидеться с дочерью? – задала здравый вопрос Снежанна.

– Тоже не пыталась. Я иногда тоже удивляюсь. Бросила ее совсем маленькой девочкой, а сейчас Злата уже такая взрослая, но матери даже неинтересно, как выросла ее дочь. Иногда я думаю, а может, ее и в живых-то уже давно нет… Может, этот жиголо убил ее, заграбастав себе все деньги и драгоценности… И сказать Злате, что ее мать мертва, я тоже не могу, потому что это будет не правдой… А вдруг она когда-нибудь заявится? Я не хочу делать дочери больно второй раз.

– Понимаю… Между прочим, уход жены вас тоже здорово подкосил… Вы закрылись, ушли в себя и отдалились от дочери. Злате не хватает тепла и любви. Я тоже испытала нечто подобное. Смерть деда я восприняла как предательство с его стороны.

– В чем предательство? – спросил Всеволод Владимирович.

– Он бросил меня… Он ушел и не довез меня к принцу.

– Ты серьезно так считаешь?

– Так считала шестилетняя девочка, а я росла с этим чувством. Но, как все отрицательные эмоции, это чувство обиды оказалось совершенно не продуктивным, разрушающим изнутри. Только хорошие чувства и эмоции двигают на созидание.

– Согласен с тобой, – откликнулся Всеволод Владимирович, приступая к десерту. – И я перестал злиться на свою жену… Что толку? Даже если она сейчас шамаханская царица, она все равно в проигрыше.

– Это точно… – согласилась Снежанна.

Всеволод Владимирович поискал глазами Дмитрия и подозвал к себе:

– Хоть ты и простой садовник, но с ролью официанта справился отменно, это тебе чаевые. – И Шубин выложил на стол сто долларов, которые тут же перекочевали в карман Диминых брюк.

– Благодарю, – поклонился он.

– И еще последняя услуга, Дима. Включи нам музыку, что-нибудь медленное, романтическое.

«Эк его разобрало», – отметила Снежанна.

– Приглашаю тебя на танец, – обратился к Снежанне хозяин дома, – а после мне надо будет уехать по делам.

Заиграла одна из любимых Снежанной романтических баллад Криса де Бурга «Леди ин ред». И хоть она была не в красном платье, но откликнулась на приглашение хозяина дома и пошла с ним танцевать. Это выглядело несколько странно. Они неспешно двигались в зарослях сочно-зеленых кустов и ярких цветов, а за окном мела метель. И тысячи снежинок танцевали вместе с ними. Внезапно резкий порыв ветра заставил голые ветки деревьев забарабанить по обледеневшему стеклу, чем слегка нарушил ритм танца.

Всеволод Владимирович наклонился к уху Снежанны и тихо заметил:

– Надо будет сказать Дмитрию, чтобы он подрезал ветки.

Снежанна почему-то обрадовалась, что он сам заговорил о Дмитрии, у нее появилась возможность спросить о садовнике, не вызывая излишних подозрений.

– А Дмитрий давно у вас? Я не видела его раньше…

– Еще бы! Такого парня вы, бабы, извините, оговорился, женщины, сразу заприметили бы. Нет, он работает у меня всего вторую неделю… Но сейчас речь не о нем… Я давно наблюдаю за тобой, да-да, одинокая учительница с хорошим образованием и приличными рекомендациями… Я после ухода жены больше не обременял себя длительными и серьезными отношениями. И это не от недоверия ко всем женщинам, просто таково было мое желание.

«Да уж, ярких девиц я у него в гостях видела предостаточно. Одна даже прогуливалась в неглиже по дому, после того как он уехал на работу, и мне пришлось сделать ей замечание, чтобы она оделась, ведь в доме ребенок», – вспомнила Снежанна.

– А вот ты устроила бы меня в качестве официальной подруги, – продолжил Всеволод Владимирович и для пущей убедительности прижал к себе Снежанну сильнее, чем того требовал танец, пусть даже медленный.

– Я думаю, это не очень удачная мысль, – ответила Снежанна и попыталась от него несколько отодвинуться, но объятия Всеволода Владимировича оказались стальными.

– Отчего же?

– Давайте оставим все, как есть, – ответила она.

– Как бы ты не пожалела. Я не каждый день делаю такие предложения. Я богат и могу быть верен.

«А еще я пресен, скучен и деспотичен», – закончила за него Снежанна.

– Я не пожалею, – ответила она.

– Ты хочешь позлить меня или поиграть? Как называется эта игра? «Недоступная кошечка»? Скажи сразу, сколько ты стоишь, и на этом закончим.

– А вы хам, Всеволод Владимирович. Непозволительно так разговаривать с человеком, который этого не заслужил.

– Я могу все позволить, – нахально улыбнулся ей в ответ хозяин дома.

– Никто не может позволять себе лишнего, – поджала губы Снежанна и уперлась ему в грудь кулаками, хоть и это ее уже не спасало от его тесного присутствия.

– Ты отстала от мира, учительница.

– А вы, Всеволод Владимирович, от совести.

– Я не позволяю так разговаривать с собой.

– Вы этого заслуживаете. Немедленно отпустите меня! Песня закончилась! – воскликнула Снежанна, которой опостылела эта игра в кошки-мышки.