Келли заметила, как он посмотрел в зеркало заднего вида, и быстро сказала:

— Не бери в голову.

Больше Монтес не проронил ни слова, но продолжал глядеть на них в зеркало.

Они подъехали к дому. В окнах серого каменного особняка, окаймленного рядами кустарников, ярко горел свет. Монтес притормозил на подъездной аллее и поинтересовался у Хлои, долго ли она здесь пробудет.

— Все зависит от Тони, — ответила Хлоя. — Ты же знаешь.

— Попробуйте сегодня уложиться побыстрее, — проговорил Монтес.

Когда они вошли в дом, Хлоя провела Келли через холл в гостиную и представила ее мистеру Парадизо. Старик сидел в своем кресле, привычном месте любовных игр, — и смотрел телевизор, щелкая пультом.

— Итак, вы Келли, — произнес он и улыбнулся, но с места не встал.

Келли пришлось нагнуться и поцеловать его в щеку. Ее передернуло, когда старик сунул руку, покрытую старческими пятнами, под куртку и ощупал левую грудь под шерстяным свитером. Когда она выпрямилась, он спросил:

— Зачем ты надела этот свитер?

— Я простудилась, — пояснила Келли. — Зато у меня свитер Мичиганского университета. — Она улыбнулась ему чарующей улыбкой и добавила: — Так что все пройдет как надо.

Хлоя прыгнула старику на колени и поцеловала его в губы, он облапил ее и проговорил:

— Вот они, мои маленькие развлекушки!

— Если будешь хорошим мальчиком, — обратилась к нему Хлоя, — я позволю тебе нарисовать на мне букву «М». — Она вынула из жакета синий маркер и подала ему.

— Хочешь?

«Меня сейчас вырвет», — подумала Келли.

Она ощущала, что Монтес тут, рядом, хотя он ни словом не обмолвился со стариком. В гостиной появился домоправитель Ллойд, выслушал их распоряжения по поводу напитков и удалился. Монтес последовал за ним, но через несколько минут вернулся, откупорил бутылку водки «Христиания», налил старику и поставил бутылку в ведерко со льдом. Оно стояло на столе, придвинутом к креслу. После он принялся беспокойно бродить по комнате и холлу. Ему явно не удавалось с собой совладать. Келли пронаблюдала, как он вышел через холл в фойе и остановился у двойных дверей парадного, темного дерева со стеклянными бледно-розовыми панелями.

— Вот, готово, — объявил мистер Парадизо, закончив рисовать букву «М» под великолепной грудью Хлои. Буква получилась довольно грубой. Старик повернул голову, и Келли увидела, что он смотрит вдаль, на Монтеса, стоявшего в прихожей. Однако Монтес в тот момент отошел от двери, приблизился к гостиной и вновь присоединился к ним.

— Что ты там рыщешь, черт бы тебя побрал? — насторожился мистер Парадизо.

Монтес бессмысленно поглядел на хозяина, удивленно ответил «нет, ничего» и показал пустые руки.

— Ему не с руки было везти нас сюда, — решила Хлоя.

— Нет, — возразил старик. — Чтобы разозлить мистера Монтеса, этого мало. У него настоящий талант терпеть; он стерпит все, что угодно, да еще и улыбнется. Но я отыскал его слабое место и перешел границу. Знаете, я собирался оставить ему этот дом и помочь социально адаптироваться. Дело тут вовсе не в расовой проблеме — Индиан-Виллидж и так уже наполовину цветной район. Нет, я хочу сказать, что мистер Монтес может вести себя как равный — уж тут-то он собаку съел — и быть принят как цветной. Поверьте мне, это не игра слов. Но сумеет ли он заработать себе на жизнь, когда меня не станет? Платить налоги? Поддерживать порядок в доме? Я понял, что эти обязательства для него чрезмерны. Он продаст дом, получит деньги и растратит их, живя в свое удовольствие. Так что дом достанется моей внучке Аллегре. Пусть поселится в нем или продаст, тогда она оплатит обучение детей в колледже. Я сказал мистеру Тейлору, что передумал дарить ему дом, и увидел, как в нем поднялась и закипела желчь, когда я упомянул, что мой сын Тони позаботится о нем. Мистер Тейлор просто взорвался от обиды. Ему до сих пор не ясно, что он оскорбляет меня, оскорбляя моего сына.

— Брось, ну все не так плохо, — постаралась успокоить старика Хлоя. — Ты же сам знаешь, что мистер Тони-младший не… — она осеклась, когда старик впился в нее взглядом, — ну, что он не такой прирожденный дипломат, как ты.

— Ты тоже можешь крупно влипнуть, — буркнул мистер Парадизо и повернулся к Монтесу: — Что, скажешь, нет?

— А что говорить? — переспросил Монтес.

Келли тоже посмотрела на него и удивилась. Теперь он говорил совсем иначе, расслабился и больше никуда не спешил.

— Ты оскорбил моего сына.

— Вы меня тоже оскорбили. По-своему, — не остался в долгу Монтес. — Так что мы квиты. Называете меня «мистер Тейлор». Намекаете, что я выскочка и лезу не в свое дело, выступая против вашего сынка. Даете понять, что я не вправе никого осуждать, беседуя с вами. — Он по-прежнему был спокоен и нетороплив. — Помните, что вы мне сказали, когда смотрели ваше шоу? Сказали, будто я забыл, кто я такой. То есть забыл свое место. Словно я с вами спорил.