Шрифт:
Между тем Лида, читавшая текст, восхитилась:
– Какая необыкновенная поэтичность! Ты только послушай!
Вот прилетела к нам, села на древо и стала петь Птица. И всякое перо Её иное и сияет цветами разными, И стало в ночи как днём. И поёт Она песни, (призывая) к борьбе и битвам, И мы идём сражаться с врагами. Вспомним о том, какими были отцы наши, Которые ныне с неба синего смотрят на нас, И по-доброму улыбаются нам, И так мы не одни, а с отцами нашими. И мыслили мы о помощи Перуновой, И видели, как скачет в Сварге Всадник на белом коне, И вздымает он меч в небесах, И рассекает облака, и гром гремит, И течёт вода живая на нас, и мы пьём её, Ибо всё, что от Сварога, то к нам жизнью течёт. И это мы будем пить, как источник жизни божеской на земле. И тут корова Земун идёт в поля синие, И начинает есть траву ту и давать молоко, И течёт то молоко по хлябям небесным, И звёздами сияет над нами в ночи. И видим то молоко, которое сияет нам, И это – путь Прави, И по иному мы идти не должны. Услышь, потомок, ту песнь Славы И держи в своём сердце Русь, Которая есть и пребудет землёй нашей! И мы её должны оборонять от врагов и умирать за неё, Как день умирает без Солнца-Сурьи. (Когда же день умирает без Солнца-Сурьи), Становится темно, и приходит вечер, А умирает вечер – наступает ночь. А в ночи Велес идёт в Сварге по молоку небесному, И идёт в чертоги свои, И садится у Звёздных Врат. И мы ожидаем (этого), чтоб начинать петь (вечернюю) песню И Велеса славить от века до века, И храм его, который блещет огнями многими, И становиться, как агнцы, чистыми. Велес учил праотцев наших землю раять, И злаки сеять, и жать, снопы свивая на полях страдных. И ставить Сноп у Огнища, И почитать его, как отца божьего, Отцом нашим, а Матерью – Славу. Ибо они учили чтить нас богов наших, И вели за руку стезёй Прави. Так мы шли, и не были нахлебниками, А только славянами, русами, Которые богам славу поют И потому суть – славяне [42] .42
«Велесова книга». Дощ. 8/2.
Как красиво и чисто сказано, слова льются, будто хрустальная вода из родника! – воскликнула Лида.
– Потрясающе! – признался Вячеслав.
– Ритмическая проза, – заметила Лида, – нечто подобное встречается и в Повести временных лет, и в «Слове о полку Игореве», но здесь ярчайший образец поэзии. Не знаю, как считают исследователи, но я всем существом чувствую в этих строках настоящее, искреннее и необычайно глубокое мировосприятие, равного которому мы до сих пор не встречали.
– А их отношение к богам? – продолжил Вячеслав. – В нём нет ни капли угодничества, попрошайничества, раболепия, только прославление их силы, мудрости и красоты. А почему? Потому что боги – это старшие родичи – отцы и деды, а славяне являются детьми и внуками Сварога, Перуна, Даждьбога, Велеса. Разве могут сильные здоровые мужчины что-то клянчить у своих отцов или в час опасности прятаться за их спины? Если они настоящие дети своих богов, то и силу, и мудрость отцов и дедов иметь должны, и поступки совершать достойные. Как сильно это отличается от прочих религиозных воззрений, просто поразительно!
Вячеслав встал, взволнованный, подошёл к окну. И тут спохватился:
– Смотри, уже темнеет, а я машину в гараж не поставил, совсем забыл!
Он засобирался, проверяя ключи.
– И я с тобой, пройдёмся вместе. После того, что мы прочитали, хочется простора и звёздного неба над головой!
Лида тоже оделась, и они вышли.
– А ты обратил внимание, что в текстах почти не встречается слово «я», везде только «мы»?
– Видимо, у наших предков было чрезвычайно развито чувство единого сообщества, где каждый человек – звено в неразрывной цепи, тянущейся из прошлого – через настоящее – в будущее по единым законам Прави. В этой цепи соединены все: люди, боги и пращуры, живые и мёртвые, – те, кто существует сейчас, и потомки, которые придут на смену. Это, я бы сказал, диалектика высшей пробы, умение воспринимать мир во всём его сложнейшем многообразии. Далеко не всем нынешним философам подобное по плечу!
Отогнав машину и закрыв гараж, Лида с Вячеславом шли обратно, продолжая прокручивать так взволновавшие их мысли.
К вечеру мороз покрепчал, и небо стало высоким и звонким, будто отлитым из чёрного стекла, в котором холодными светлячками мерцали далёкие звёзды. Цветными огоньками зажглись окна коммерческих ларьков и пивбаров, на улицы высыпала молодёжь. Никто не обращал внимания на прихрамывающего мужчину и молодую женщину, идущих рядом. Никто не мог заметить, как их мысли, переплетаясь узорчатыми нитями, уносились в космические дали, разветвляясь там, подобно древу, на ветвях которого вспыхивали цветы удивительных открытий и озарений.
Поразительно, но ощущение было знакомым!
Подобные чувства возникали у Вячеслава не раз, когда он углублялся в осмысление вопросов бытия. Но то была его личная философия, выстраданная и проверенная жизненной практикой. Он всегда считал, что открытие некоторых закономерностей, которые он назвал «законами жизни», принадлежит только ему. И вдруг оказывается: многие сотни, нет, даже тысячи лет назад древние пращуры владели этими законами, называя их Правью, и жили по ним. Да, было отчего голове пойти кругом.
– Знаешь, Слава, – задумчиво отозвалась Лида, – мне раньше казалось: сто, двести лет – это такая древность. А сейчас времена будто уплотнились, придвинулись, и выходит: две-три тысячи лет – лишь пара секунд в истории человечества. «Велесова книга» говорит о египетском рабстве славян у Набсура-Навуходоносора. Весь мир знает из Библии о египетском пленении «сынов Израиля» и празднует день их освобождения, как величайший праздник Пасхи. И мы празднуем Пасху, но даже представления не имеем об исходе из Египта наших собственных пращуров. Далее, там говорится о войнах с Римом, Грецией, борьбе с готами, гуннами, хазарами. Значит, славяне – одна из древнейших народностей, наряду с эллинами, египтянами, шумерами, китайцами, иранцами и индусами. Помнишь, мы читали у Ломоносова: «Что словенский народ был в нынешних российских пределах ещё прежде Рождества Христова, то неоспоримо доказать можно». Видимо, Михайло Васильевич знал, о чём говорил.
Через некоторое время после «Мифов» «притекла», говоря образным древним языком, новая информация. Штудируя в библиотеке подшивку журналов «Наука и религия», Чумаков обнаружил, что публикатор «Велесовой книги» Александр Барашков является сотрудником этого журнала и печатает материалы, связанные с историей древнего славянства, а недавно в Москве вышла полная «Велесова книга» в его переводе с подробными комментариями, которую можно приобрести в редакции журнала по адресу…
– Поезжай! – только и сказала Лида, когда Вячеслав примчался к ней с этой новостью.
И вот Чумаков снова в столице. В кожаном плаще и шляпе, он вышел из московского метро на станции «Таганская», пересёк улицу у светофора и пошёл по противоположной стороне. Отыскав нужный переулок, оказался перед добротным старинным зданием. Литая бронзовая доска с символикой когда-то всесоюзного, а теперь российского журнала указывала, что адрес редакции не изменился.
Сразу за тяжёлой стальной дверью со скрипучей пружиной оказался книжный киоск, устроенный в пространстве под лестницей. Чумаков быстрым взором окинул витрину: книга, ради которой ехал сюда, лежала сразу за стеклом. Взяв её в руки, быстро пролистал и обрадованно вздохнул, это было именно то, что надо: справа шёл перевод, а слева – древний оригинальный текст. Чумаков что-то спросил, уточняя сразу возникшие вопросы. Киоскер, пожилая добродушная женщина, предложила: