Задор была так же молода и похожая на девочку как леди Дженевьев. Но выглядела несколько старше, поскольку имела более крупную фигуру и не носила никаких украшений. Полные губы и темные волосы намекали на ее африканских предков, а удивительно голубые глаза указывали на ее североевропейскую родословную.

Действительным начальником лаборатории являлся босс Задор, доктор Нарбонезис, находившийся на конференции за пределами системы — лишнее доказательство, что визит леди Дженевьев — полная неожиданность.

Доктор Ховелер с легкой тревогой наблюдал, как исполняющая обязанности начальника лаборатории смело выступила вперед в своих поношенных туфлях, ловко протянула руку и от имени сотрудников приветствовала леди.

Важная гостья ответила тем же. Лишь слабый голос выдавал неопытность. Леди Дженевьев добавила, что она и ее муж испытывают чувство гордости, что делают персональный вклад в великую работу этого сооружения.

Вполуха Ховелер слушал шаблонные фразы. Далее пошел обмен мнениями, что было подсказано агентом прессы: необходимо дать информацию другим мирам. И дело коснулось того факта, что орбитальная станция является одним из важных объектов подготовки и, в конечном счете, создания одной огромной или нескольких колоний, задачей которых станет распространение человечества земного происхождения и гарантия его будущего.

У Ховелера появилось ощущение, что леди Дженевьев говорила автоматически, что свидетельствовало о ее обучении, где и какие произнести фразы в качестве политических сообщений.

Анюта Задор воспользовалась паузой и вернулась к прежней теме:

– Я правильно поняла вас, леди Дженевьев, что сегодня вы прибыли к нам, чтобы сделать персональный вклад?

Маленькая головка с медно-каштановыми локонами согласно закивала:

– Да, правильно. Мой муж, премьер Дирак и я решили отдать нашего первенца, чтобы пополнить ряды будущих колонистов. Я прибыла сюда для этого.

Новость, вызвавшая неподдельное удивление собравшихся. И еще леди сообщила, что сам премьер прибудет к ней сюда, в Иматранскую систему, через несколько дней и пробудет примерно месяц.

Лабораторное оборудование продолжало свой нетребовательный полифонический шепот.

Ховелер и каждый из присутствующих мог без усилия, в иллюминаторы, увидеть недалеко внизу планету Иматра — зеленую от растительности, с точками маленьких озер, линиями каналов. Это карта земли, окруженная черным звездным небом, раскачивалась над иллюминатором, закрепленная в двух точках. Ну а где “низ” и “верх” — зависело от тяготения на орбитальной станции.

Потом леди Дженевьев, получив очередную подсказку агента прессы, спрашивала Анюту Задор, как долго ее рабочие и очень впечатляющая лаборатория находятся в этой системе, что интересного, по их мнению, на Иматранских планетах? “Эти планеты,— добавила леди с неумелой неискренностью,— входят в число немногих, особенно полюбившихся премьеру звезд и планет во всей Вселенной”.

Задор, которая уже полностью пришла в себя, вежливо привела несколько мало значащих фактов. Ну а лаборатория в Иматранской системе запланирована на несколько месяцев, возможно, на год.

После подтверждения леди Дженевьев о подарке лаборатории Анюта Задор обменялась мнением с двумя ближайшими помощниками, среди которых Ховелер — по специальности больше биоинженер, чем медик. Рабочие задвигались спешнее. Началась скрытая техническая подготовка, необходимая для того, чтобы важная гостья во время пребывания на лаборатории не ощутила никаких неудобств.

А тем временем двое младших сотрудников стали перешептываться. Это было недалеко от Ховелера, но они не заботились, что доктор их услышит.

Один сказал:

– Очевидно, их бракосочетание выходит за рамки программы.

Среди циничных политических обозревателей ходили предположения, что последние свадьбы премьера не запланированы.

– Да! Настоящее политическое событие, не больше.

Союз двух неравных фамилий, а точнее, династий, стал главной мишенью для одних группировок и проклятьем для других. До такой степени был поспешно заключен этот брак.

Ховелер слышал, как другой сотрудник сказал, что династическая пара в первый раз познакомилась лишь за несколько дней до свадьбы.

А вот программа колонизации, в которой лаборатория играла существенную роль, долгое время чувствовала покровительство самого Дирака и группировок, его поддерживающих. Многие называли премьера даже главным архитектором проекта.

Вклад же леди Дженевьев мог увеличить поддержку в определенных кругах сотрудников биолаборатории, а в целом — всей программы колонизации. Даже если эта акция вызовет сопротивление других кругов. Правда, доктор Анюта Задор мысленно отогнала эту идею. Пока шли закулисные приготовления к событию, леди Дженевьев и Анюта Задор продолжали официальную беседу.