— Даже боши?

Доминик улыбнулась вопросу и только покачала головой.

— Кажется, я хочу есть, — произнесла Амандина.

Среди вещей Соланж Доминик нашла пакет, обернутый коричневой посылочной бумагой и перевязанный белым шпагатом. На прикрепленной к нему маленькой белой карточке было написано одно слово: «Амандина». Доминик подержала его в руках и отложила в сторону. Она перебрала одежду Соланж, аккуратно сложила и вернула обратно в чемодан. Документы, удостоверяющие личность Соланж, Доминик собрала в конверт, запечатала и положила поверх вещей. Она прихватила пакет и спустилась вниз по лестнице в гостиную, где у огня сидела Амандина.

— Я нашла это в чемодане. Я думаю, ты предпочла бы упаковать его сама, чтобы знать, где он лежит.

Доминик протянула пакет девочке и опустила его на столик у шезлонга.

Амандина взяла его в руки, изучила, как будто видела впервые.

— Я не должна открывать, пока мне не исполнится тринадцать лет. Я не знаю, что это такое, но это то, что досталось мне вместе с Соланж.

— Это было оставлено для тебя? Подарок?

— Как подарок.

— От кого?

— От дамы с оленьими глазами. Так сказала Соланж.

— Оленьи глаза. Красиво. И ты не знаешь, что там внутри?

— Нет, думаю, может, было бы лучше открыть его? Я обещала, но…

— Я думаю, что так будет хорошо. Я думаю, ты должна открыть.

Амандина посмотрела на пакет, потом на Доминик и начала развязывать шпагат.

Доминик потянулась к ней.

— Здесь, давай я помогу.

— Я сама. Я должна сама.

Амандина освободила сначала один угол пакета, затем другой, шурша бумагой. Она села прямее и вынула маленький черный бархатный конверт с жесткой спинкой, в трех углах застегнутый на бархатные кнопочки. Девочка отстегнула уголки один за другим — на жесткой части конверта висел кулон. Он был выполнен в виде маленького флакона из какого-то фиолетового камня с пробкой из лиловой жемчужины. Не открепляя ленту, Амандина приподняла камень, почувствовала его тяжесть на своей ладони.

— О, — только и смогла произнести она. Потом снова и снова.

— Можно посмотреть?

Не отвечая Доминик, Амандина продолжала рассматривать находку со всех сторон.

— А вот и лента, — сообщила она, открепляя полоску того же черного бархата, как конверт.

— Это носят на шее?

— Думаю, да.

Доминик опустилась на колени у кресла Амандины, рассматривая кулон, который девочка держала за ленту, позволяя ему свободно раскачиваться.

— Да, прекрасное ожерелье. Очень старое, я думаю. И скорее всего уникальное. Хочешь примерить его? Придержи волосы, а я застегну сзади. Вот так… Подожди, я поправлю, чтобы камень лежал правильно.

Доминик поднялась на ноги, отступила назад и любовалась эффектом.

— Амандина, выглядит замечательно. Кто была та леди, которая оставила его для тебя? Дама с…

— Соланж сама не знала, кто она такая. Леди, в один прекрасный день пришедшая навестить ее бабушку. Она не была моей матерью. Соланж это знала. Но она считала, что незнакомке известно, кто моя мать. По крайней мере, она так думала.

— Это великолепный подарок.

— Соланж называла его символом.

— Конечно, символ.

— Я не понимаю. Но мне нравится.

— Я думаю, что Соланж имела в виду, что кулон был символом материнской привязанности. Ее любви.

— Согласна. У Клод тоже остались символы. Письма и фотографии будут переправлены с ней в детский дом. Я слышала, мадам Обрак говорила Соланж.

— Другой символ, но…

— Вы знаете, почему я хочу обязательно добраться до дома? Я имею в виду до дома Соланж.

— Почему?

— Я смогу расспросить ее бабушку о даме с оленьими глазами.

— Понимаю. И знаешь, что я думаю?

— Что?

— У тебя тоже глаза, как у олененка.

— Амандина, по моей просьбе друзья навели справки о твоем пансионе. О монастыре. Я рассказала им все, что услышала. Конечно, мы пока не знаем, есть ли возможность вернуться, примут ли они тебя обратно, нам еще предстоит установить контакт, мы даже не знаем, не закрыта ли школа. Но это, кажется, лучшее место, чтобы начать…

Разговор происходил в саду, Амандина сидела на металлическом стуле, положив голову на небольшой каменный стол, покрытый скатертью, на котором оставались чашка чая и тарелка с хлебом. На слова Доминик она не прореагировала.

Доминик попыталась снова.

— Мадам Обрак, я имею в виду, если монастырская школа… Ну, мы считаем, что, конечно мадам смогла бы…

Амандина оторвала голову от стола, посмотрела на Доминик.

— Не монастырь. Не мадам Обрак. Я хочу домой.

Доминик вышла из открытых дверей гостиной, в которых она стояла, в сад, на по-весеннему мягкую землю, проросшую сорняками и травой, попыталась обнять девочку. Амандина воспротивилась. Доминик обошла стол.