И Крис устремился вдогонку за мелькнувшим между деревьями человеком. Андреа последовала за ним. Выбора у нее не было. Не хватало еще потерять мужа в этой глуши. Мало того что они и без того заблудились, так еще и придется бродить тут в одиночестве. Муж быстро удалялся. Это вполне в духе Криса. Уж если он проникся какой-то идеей, то сломя голову мчится к ее реализации. Подобно большинству мужчин, как могла судить Андреа по своему опыту, он предпочитал не обсуждать иные варианты действий, если уж увидел свет в конце туннеля. При этом он обладал решимостью, которой ей порой недоставало.

— Погоди, Крис! — крикнула она.

— Мы можем потерять его!

— Ты можешь меня потерять!

Крис помедлил на гребне невысокого холма, вытянув назад левую руку, но продолжая при этом смотреть вперед.

— Ты его еще видишь?

— Нет… Хотя погоди, вот опять появился. Вон он, смотрит на нас.

— Где? — Прищурив глаза, женщина напряженно вглядывалась в лесной сумрак. — Я по-прежнему никого не вижу.

— По-моему, он махнул нам рукой. Он хочет, чтобы мы следовали за ним. Ну да, точно! Он показывает нам путь.

— Ты уверен?

— А какие еще у него могут быть намерения?

— Гм… завести нас в еще более жуткую глухомань?

— Чего ради?

Не ради чего, а потому, что среди людей порой попадаются негодяи. И он может заманивать нас в ловушку.

— Ну не знаю. Может, он хочет нас обокрасть.

— Ради этого ему не обязательно тащить нас за собой. Он мог бы разобраться с нами прямо здесь.

Крис рассуждал логично, но его жена по-прежнему испытывала тревогу.

— Тогда давай просто будем осторожнее, ладно?

— Я всегда осторожен.

— Ничего подобного. Вспомни, как мы зачали Даниэль!

Муж одарил Андреа лучезарной усмешкой, настолько покорившей ее в колледже, что она сразу запрыгнула к нему в постель, и сейчас женщина ответила ему игривой сексуальной улыбочкой, от которой у него обычно вставали волосы на загривке. Причем вставали у него, разумеется, не только волосы, и ими обоими на мгновение овладело общее желание: оказаться в постели с початой бутылочкой вина и смаковать его вкус, сливаясь в страстных поцелуях.

— Сегодня все будет в порядке, — успокоил Крис жену.

— Ладно, полагаюсь на тебя, — ответила Андреа. — Но обещай, что после возвращения мы надолго забудем о лесных прогулках!

— Обещаю.

Она протянула ему руку, и он мягко пожал ее. И тогда, стоя рядом с мужем, Андреа впервые увидела того человека. Возможно, из-за плохой видимости, усугубленной облачностью и лесными сумерками, ей показалось, будто он одет в какую-то мантию. Голову его покрывал капюшон, поэтому лицо разглядеть не удалось. Хотя человек явно манил их за собой. В этом ее муж не ошибся.

У Андреа вдруг скрутило живот, противно засосало под ложечкой. Она обладала хорошей интуицией на незнакомых людей, хотя Крис снисходительно улыбался, когда она об этом говорила. Люди устроены по-разному. Осознавая собственную силу, мужчины редко думают о собственной уязвимости. А слабым женщинам необходимо более чуткое восприятие подстерегающих их опасностей. И Андреа надеялась, что ей удалось воспитать это качество в дочерях. Этот человек представлял для них какую-то угрозу, в этом она не сомневалась. И лишь порадовалась, что девочки сейчас находятся у ее родителей в Олбани, а не здесь с ними, в лесу. Она собиралась предостеречь Криса, но он вдруг выпустил ее ладонь и опять устремился за странной фигурой, манившей их все глубже и глубже в лес.

И Андреа последовала за мужем.

Вчера я встречался в баре с Мариэль Веттерс и Эрни Сколлеем.

Этот ноябрь, похоже, вознамерился умереть плохой смертью. В начале месяца разразилась метель, предвещая долгую, холодную зиму, но больше никаких снегопадов не последовало. Более того, постепенно температура начала подниматься, а вскоре так потеплело, что по ночам в барах двери держали открытыми, дабы обеспечить хоть какой-то приток прохладного свежего воздуха. Сегодня наконец подул северный ветер, и дома в Скарборо из окна своего кабинета я наблюдал, как покачивается на наших болотах приглашенная ветром на танец высокая трава.

На столе передо мной лежал машинописный листок, который передала Мариэль. Он содержал всего семь имен: шесть мужских и одно женское. Напротив четырех из этих имен стояли денежные суммы в диапазоне от трех до сорока пяти тысяч долларов. Три других имени сопровождались словом «контракт», а за ними в двух случаях шло — «принят» и в одном — «отвергнут». Лишь одно имя показалось мне знакомым, и я проверил его по Интернету, где быстро отыскал данного субъекта. Арон Ньюман работал репортером в одной из нью-йоркских газет. Строча политические обозрения, он заимел, видимо, массу потрясающе полезных источников. Его популярность недавно пошла в гору благодаря ряду статей, обнародовавших связи одного женатого конгрессмена с парочкой девятнадцатилетних парней, которым он то ли платил, то ли зажимал плату за сексуальные услуги. Естественно, карьера конгрессмена отправилась псу под хвост, а его супруга еще подлила масла в огонь, не явившись на одну из его душещипательных пресс-конференций. Толпой легко управлять. Покажите ей кающегося грешника, прощенного супругой, и толпа тоже задумается о прощении, но покажите ей на трибуне одинокого кающегося грешника — и толпа начнет раздумывать, какой бы еще камень в него бросить. Напротив имени Ньюмена не значилось денежной суммы, но стояло четкое слово «принят».