Короче говоря, Бекки считала Дэвиса Тейта кретином, но именно поэтому он мог быть весьма полезен. Продолжалась вербовка людей, требующихся ему для обеспечения нормального уровня внимания, и их продолжали использовать с осмотрительной дипломатичностью. Они не могли быть тупыми, иначе не сумели бы исполнить предназначенную им роль в средствах массовой информации. Простейшим способом обеспечения их покладистости являлось воздействие на их самолюбие и окружение их людьми, подобными им самим. Ненависть, как и любовь, необходимо регулярно кормить и поить.

Тейт продолжал принюхиваться.

— Ты уверена, что не чувствуешь? — спросил он.

Бекки принюхалась. Она признала, что в воздухе витал похожий на табачный дым запах. Слабый, но малоприятный. Она даже почувствовала его вкус, как будто лизнула пальцы курильщика.

— Он застарелый, — сказала она. — Несет от чьей-то одежды.

Так же пахнут волосы и плоть курильщика, потому что такой запах приобретается только после того, как никотин пропитает весь ваш организм. Она почти слышала ток крови, переносящий эту никотиновую заразу.

Фиппс оглянулась через плечо. В глубине бара, где освещение казалось самым тусклым, она заметила сидящего в отсеке у стены человека с рюмкой бренди в руке. Он читал лежавшую перед ним газету, отбивая по столу какой-то ритм указательным пальцем другой руки. Ей не удалось разглядеть лица, но его растрепанные волосы лоснились от жира. Этот отвратительный грязнуля поразил ее, и не только потому, что запах табака явно исходил от него.

— Это несет от того парня в углу, — заметила она.

— Человеку с таким дурным запахом нет прощения, — заявил Тейт. — По крайней мере, он не переживет нас.

Дэвис не мог бы сказать с уверенностью, но ему показалось, что отбиваемый тем человеком ритм вдруг прервался, но уже через мгновение возобновился, и радиоведущий забыл о своих сомнениях.

— Не обращай внимания, — посоветовала Бекки. — Мы пришли сюда не за тем.

— Да, мы торчим здесь из-за проклятых вероломных рекламодателей и разжиревших администраторов радиостанций, не способных родить ни одной оригинальной идеи, — проворчал Тейт.

— Хотя нам приходится беспокоиться не только из-за рекламодателей и радиостанций, — возразила она. — Ты ведь осознаешь это? Озабочены и наши Спонсоры.

Глоток пива во рту Тейта приобрел противный вкус. И не просто из-за его подозрений о бармене, неуместных или любых других. Он всегда ощущал противный привкус, когда речь заходила о Спонсорах. Поначалу их существование не слишком раздражало его. Та особа, Келли, подкатила к нему, когда он работал на вторых ролях на радиостанции в окрестностях Сан-Антонио в Техасе, сотрудничая едва ли с дюжиной штатов, которым он имел право представлять свои программы. Келли пригласила Дэвиса выпить кофе в фойе отеля «Менгер» и поначалу не произвела на него приятного впечатления. При своей невзрачной внешности она еще и одевалась убого, и Тейт сразу заподозрил ее в лесбийских наклонностях. Он не имел ничего против лесбиянок, если они выглядели симпатично — такое отношение ближе всего подходило к когда-либо проявленному им свободомыслию, — но мужеподобные особи раздражали его. Обычно они выглядели изрядно сердитыми и, честно говоря, нагоняли на него ужас. Келли, однако, не выглядела уродиной: аккуратно подстриженные волосы доходили до плеч, и она не протестовала против деспотизма мужчин, демонстративно отказавшись от макияжа, юбок и высоких каблуков. Вряд ли кому-то из мужчин в баре или на улице захотелось бы взглянуть на нее во второй раз, а большинство даже не утомили бы себя и первым.

Но когда она начала говорить, Дэвис вдруг подался вперед, с удивлением ловя каждое ее слово. Мягкий и мелодичный голос совершенно не вязался с внешностью, однако на удивление подходил этой женщине, если рассматривать ее в роли матери, а не сексуально озабоченной особы. Она говорила о грядущих переменах и о том, что голоса таких, как он, должны быть услышаны, чтобы эти перемены стали необратимыми. Она сообщила о могущественных и влиятельных деятелях, заинтересованных в обеспечении данных перемен, об их поддержке избранных, в том числе и в виде денежных вложений. Дэвису Тейту не хотелось закончить карьеру на полной тараканов студии в Хидден-Вэлли, мотаясь оттуда в свою также полную тараканов комнатенку в Камелоте на дерьмовом хэтчбэке от «Конкорда». Он мог при желании стать крупным игроком в консорциуме радиоканалов. Ему лишь надо было довериться нужному руководству.

Возможно, Тейт был внушающим опасения злопыхателем, но он не был дураком. Даже в те времена он осознавал достаточно, понимая, что в лучшем случае большинство сказанного им не имеет серьезного значения, а в худшем — вообще является гнусной ложью, но он говорил все это так долго, что сам уже начал верить своим словам. Он также контролировал свое самомнение и не думал, что эта лесбиянка с севера прикатила в Сан-Антонио просто ради его словоблудия и ради безошибочной способности сваливать проблемы трудолюбивого белого населения американских христиан на ниггеров, латиноамериканцев, педиков и феминистов, хотя он и не переходил границ приличия, называя их поименно. Тут наверняка имелся какой-то подвох!

— Мы говорили о денежной ссуде? — спросил он.

На тот момент ему с трудом удавалось оплачивать аренду и машину, а средства на кредитной карте плачевно быстро иссякли. Слово «ссуда» сейчас имело для него ту же привлекательность, что и слово «ловушка».

— Нет, любые выданные деньги вы получите совершенно безвозмездно, — заявила Келли. — Считайте их вложением в вашу карьеру.

Она пролистала пачку бумаг, лежавших перед ней на столе, и вытащила четырехстраничный документ. Убористо отпечатанный текст показался Тейту вполне официальным.