«Кто и как смог это сделать, ведь я ставил машину на сигнализацию?» – пытался сообразить он.

Васик вернулся в квартиру. Там популярной мелодией Моцарта надрывался мобильник. Молодой человек с надеждой бросился к нему и услышал голос секретарши своего отца. Она сообщила, что у родителя непредвиденные обстоятельства, и он переносит встречу с сыном на другой день. Это сообщение если не обрадовало, то и не слишком расстроило Васика. Разговор предстоял о трудоустройстве и теперь, после угона, выходить на работу Васику сразу расхотелось.

После нескольких подряд выкуренных сигарет молодой человек взял себя в руки и позвонил в милицию. Девушка-оператор телефона 02 не спеша спрашивала: где и когда угнали автомобиль, его цвет, марку, номер кузова и двигателя, а также подробные паспортные данные владельца автомобиля. Затем сонным голосом она сказала:

– Следственно-оперативная группа выезжает.

Васик нервно мерил шагами замкнутое пространство двора. Каждый раз, доходя до ворот, он смотрел на часы. Минута шла за час. Когда подъехали оперативники, Васик сразу же бросился к ним со словами:

– Ну что, нашли мою машину?

– Какой скорый! – сказал один милиционеров, вылезая из УАЗа. – Ищем. Введен план «Перехват». Может, и тормознут где-нибудь, если очень повезет.

– Что значит очень повезет? – возмутился Васик. – Должны найти!

Капитан посмотрел на потерпевшего без сожаления и оптимизма и стал задавать те же вопросы, что и девушка-оператор телефона 02. Возмущение Васика быстро перешло в отчаяние, так как он понял, что душа сотрудников милиции скрыта за непробиваемыми «бронежилетами». Они не хотели понять, как велико его горе.

Все, чем занималась следственно-оперативная группа, казалось Васику мышиной возней. Он неодумевал, зачем место, где он оставил свой новый джип, необходимо фотографировать с разных сторон, зачем надо задавать массу вопросов, совсем не относящихся к делу.

– Значит, вы нигде не работаете? Так и запишем... Безработный... А последнее место работы? – спрашивал дотошный капитан.

Любого другого этот вопрос мог морально ранить, но Васик был уверен, что вполне естественно, никогда не работая, иметь два, причем не самых дешевых, автомобиля.

– Ваш вопрос не имеет никакого отношения к делу! – обрубил Васик ненужное, по его мнению, любопытство следователя.

Капитан не стал зацикливаться на трудовой биографии потерпевшего, точнее, на ее отсутствии, и задал следующий вопрос:

– Сигнализации не было, или она не сработала?

– Как же не было! Была! Должна была сработать на открывание дверей, но не сработала, или я не слышал, – размышлял вслух Васик. – Да нет, не слышать я не мог.

Вокруг Васика и ментов собралась толпа зевак. Все, кто выходил из дома или входил во двор, останавливались и живо интересовались происходящим. Но свидетелей не находилось.

Только женщина в окне, рядом с которым Васик оставил своего нового «друга», как-то странно посматривала на толпу из-за занавески. Это натолкнуло ментов на мысль, что она что-то знает. Капитан направился к ней, чтобы опросить. Васик последовал за ним. Ему не понравился взгляд открывшей дверь тети Маши. В нем была какая-то оторопелость. Сотрудника милиции это ничуть не удивило, потому что граждане никогда не встречают их на пороге своего дома с голливудскими улыбками на устах.

Тетя Маша нервно вытирала руки о вылинявший фартук и переминалась с ноги на ногу. Это невольно заставляло обратить внимание на ее заштопанные тапочки.

– Угон? Угнали машину? – переспросила она, глядя на Васика, а потом покачала головой слева направо, и это можно было расценить как то, что она ничего не знает.

Васику показалось, что капитан, задававший ей вопрос, даже обрадовался, что беседа с женщиной не отняла у него много времени. В других квартирах на площадке дверь не открывали. Милиционер постоял на первой ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, что-то обдумывая, но, так и не решившись подняться, вышел во двор.

– Ну что, закончили с осмотром? – спросил он.

– Да, следы шин есть, фотографию сделали...

К ним подошел водитель УАЗа и сообщил о новом происшествии. Группа бросилась к своей служебной машине так, будто только и ждала предлога, чтобы поскорее отвязаться от Васика.

А он стоял посреди двора – лохматый, уставший и несчастный, словом, потерявший весь свой утренний лоск.

– Я буду жаловаться Голубеву, – крикнул он вдогонку ментам, но фраза с фамилией высокого милицейского начальника потерялось в шуме колес отъехавшего УАЗа.