— Не выключай мотор, — распорядился господин комендант.

Свет фар проникал в темноту за воротами, открывая картину запустения: фабрика лежала в руинах. В войну ее разбомбили, после чего она оказалась заброшена, подобно многим другим сооружениям в городе.

С одной стороны угадывались очертания бараков, окна и двери которых были забиты толстыми деревянными брусьями. А напротив обугленных гаражей, видимо, ставших жертвой пожара, вросло в землю невысокое строение, которое Вальс идентифицировал как бывшую сторожку. Красноватое пламя свечи или масляной лампы подрагивало за одним из запертых окон. Не проявляя спешки, господин комендант внимательно изучал обстановку с заднего сиденья машины. Через несколько минут настороженного ожидания он наклонился вперед и обратился к шоферу:

— Хайме, вы видите домик с левой стороны, у гаража?

Впервые господин комендант назвал шофера по имени, данному ему при крещении. Но что-то в тоне коменданта, неожиданно приветливом и дружеском, Хайме не понравилось, из-за чего он в настоящую минуту предпочел бы услышать обычное холодное и высокомерное обращение.

— Вы имеете в виду сторожку?

— Да, именно сторожку. Я попрошу вас подойти к ней и постучать в дверь.

— Вы хотите, чтобы я забрался туда, на фабрику?

Господин комендант не удержал нетерпеливого вздоха.

— Нет, не на фабрику. Слушайте внимательно. Видите дом, так ведь?

— Да, сеньор.

— Прекрасно. Нужно, чтобы вы дошли до решетки, пролезли в дыру между прутьями, приблизились к сторожке и постучали в дверь. До сих пор все понятно.

Шофер довольно уныло кивнул.

— Хорошо. Когда вы постучите, вам откроют. И тогда вы скажете: «Да здравствует Дуррути».

— Дуррути?

— Не перебивайте меня. Произнесите то, что я вам сказал. И вам дадут некий предмет. Возможно, это будет чемодан или узел. Вы его принесете сюда, и все. Просто, не так ли?

Шофер был бледен и смотрел, не отрываясь, в зеркало заднего вида, как будто ожидал, что в любую секунду из темноты на них выскочит чудовище.

— Успокойтесь, Хайме. Ничего страшного не случится. Я прошу вас о личном одолжении. Скажите, вы женаты?

— Уже три года как женат, господин комендант.

— О, замечательно. И дети есть?

— Дочка, ей два года. И жена снова ждет ребенка, господин комендант.

— Семья — самое важное в жизни, Хайме. Вы настоящий испанец. Как вы отнесетесь к тому, что в качестве подарка на предстоящие крестины и в знак признательности за вашу безупречную службу я дам вам сто песет? И если вы окажете мне эту маленькую услугу, я порекомендую повысить вас в должности. Вам понравилась бы работа в кабинете Депутации. У меня там есть хорошие друзья, и мне говорили, что им нужны надежные люди, чтобы вытащить страну из ямы, куда ее столкнули большевики.

При упоминании денег и хорошей служебной перспективы слабая улыбка выступила на губах шофера.

— А это не опасно ли?..

— Хайме, я ведь кто? Господин комендант. Неужели я вовлек бы вас в опасное или незаконное дело?

Шофер молча смотрел на него. Вальс улыбнулся ему.

— Повторите, что вы должны сделать. Давайте.

— Надо подойти к двери дома и постучать. Когда откроют, сказать: «Дуррути здравствует».

— Да здравствует Дуррути.

— Ах да. Да здравствует Дуррути. Мне дают чемодан, и я его приношу.

— И мы едем домой. Все очень просто.

Шофер ответил кивком и, поколебавшись мгновение, вышел из автомобиля и направился к ограде. Вальс напряженно следил, как темный силуэт пересек пучок света фар и приблизился к воротам. Там он замешкался и обернулся посмотреть на «студебекер».

— Иди же, идиот, входи, — пробормотал Вальс.

Шофер протиснулся между прутьев и опасливо зашагал к сторожке, огибая груды мусора и кустарники. Господин комендант извлек револьвер, который носил во внутреннем кармане пальто, и взвел курок. Шофер подобрался к двери и остановился. Вальс видел, как он дважды постучал и замер в ожидании. Прошла почти минута, и ничего не произошло.

— Значит, в другой раз, — пробормотал Вальс себе под нос.

Шофер теперь растерянно смотрел на машину, словно спрашивая, что делать дальше. Вдруг слабое желтоватое сияние возникло в том месте, где секунду назад находилась наглухо закрытая дверь. Вальс заметил, как зашевелились губы шофера, когда тот произносил пароль. Затем Хайме снова повернул голову к машине. Теперь он улыбался. Выстрел в упор разворотил ему висок, пуля пробила череп насквозь, выпустив из выходного отверстия кровавое облако. Тело, уже мертвое, миг держалось на ногах, окутанное пороховым дымом, а потом повалилось на землю, как сломанная кукла.

Вальс сорвался с заднего сиденья и перебрался за руль «студебекера». Сжимая оружие в левой руке и положив ствол револьвера на приборную доску, он навел его на дверь, дал задний ход и нажал на акселератор. Автомобиль попятился в темноту, попадая во все ямы и лужи, которыми изобиловала дорога. Удаляясь, Вальс видел вспышки выстрелов, прорезавшие сумрак у ворот фабрики, но ни одна пуля не попала в машину. Развернуть машину он решился, отъехав от опасного места метров на двести, после чего, выжав педаль газа до упора, помчался в город, кусая губы от ярости.