Прошлую зиму она вообще проходила с открытой головой, хотя и вызывала недовольные замечания со стороны матери. Что поделаешь, если мода такая — девушки и в двадцатиградусные морозы не надевали головные уборы, а демонстрировала свои прически, и ходили по мерзлым улицам Москвы, распространяя вокруг запах духов и косметики. Они вызывали у одних прохожих улыбку и восхищение молодостью, у других — скептическую ухмылку, мол, ничего хорошего из этого не выйдет, а третьи считали их просто дурами, потому как Москва не Лондон или Париж и здесь форсить не нужно — можно без здоровья остаться.

Настроение сегодня у Кати было хорошим, потому что она помогала Василию, а помогать ей всегда нравилось, потому что погода пока радовала и, потому что она помирилась с Никитой после того разговора. Хотя неприятный осадок в глубине души остался. Никита вообще стал в последнее время каким-то нервным, вспыльчивым, неприятным. В своё оправдание он ссылался на семейные неурядицы. Что же, может быть и так, но она не хотела стать причиной его раздора с женой.

Погуляв вокруг дома и определив по часам, что клиент, которого звали Максимом, скоро подъедет, она поднялась в квартиру. Вскоре раздался звонок в дверь и, к её удивлению, вошел тот самый парень, часто сопровождавший её в метро. Катя смотрела на него, не осознавая в первое мгновение, что клиент Максим, с которым она разговаривала, и есть тот самый молодой человек, её безмолвный спутник. Завьялов тоже смотрел на неё с большим удивлением. Однако нашелся он первым.

— Ба, знакомые всё лица! — несколько развязно произнес, стоя у порога, потому, что к чувству неловкости, появившемуся у него в первые секунды встречи, добавилось понимание, что между ними сейчас существуют только отношения заказчика и исполнителя.

Он, Максим, был заказчиком, следовательно, диктовал условия, а Катя представителем фирмы-исполнителя и, по этой логике, лицом, зависимым от желаний заказчика.

— Да, Москва тесная, — спокойно сказала тоже оправившаяся от удивления Катя, — проходите, Максим. Бумаги для подписи я привезла.

Они прошли в пустую комнату, в которой гулко разносились шаги, и подошли к окну. На нешироком подоконнике Катя разложила бумаги, галочкой отметила места, где Максим должен был поставить свою подпись. А Завьялов, кинув беглый взгляд через стекло на соседние дома, окруженные желтыми деревьями, машины, разбросанные во дворе внизу, внимательно посмотрел на девушку. Катя, как и в метро, чувствовала на себе его внимательный взгляд, но он её не пугал, а был даже приятен. Она поправила прядку волос, заправив её за ухо.

«Красивое у неё ухо, — подумал Максим, — маленькое, аккуратное, так и хочется поцеловать. И сережки красивые. Почему я раньше не замечал?»

Её маленькое ухо напомнило вдруг, как тогда, когда их прижало в вагоне метро, он тоже хотел поцеловать её, медленно провести вниз губами по шее. Это было бы эротично и красиво, напоминало кадры из фильма «Девять с половиной недель», где играли Ким Бейсингер и Микки Рурк. Этот фильм нравился Максиму. Но это ощущение только и осталось в душе воспоминанием о неосуществленных фантазиях, игрой возбужденного воображения.

Он думал дальше: «Что у неё за голос! Говорит, как будто поёт — мелодично, мурлыкает, как маленькая кошка. А еще она волнуется, даже немного покраснела. Да и меня тоже бросило в жар, чувствую, щеки горят, — он машинально коснулся ладонью своей горячей щеки. — Это ж надо, какое совпадение, столько встречаться в метро, а познакомиться здесь. Судьба, наверное».

А Катя думала: «Куда он смотрит, интересно, в окно или на меня. Мне бы хотелось, чтобы смотрел на меня. Так и подмывает оглянуться, посмотреть. Боже, как хочется, аж шея заныла! Нет, не буду. Я девочка спокойная, умею держать себя в руках. От него приятно пахнет, кажется «Фаренгейтом». Но Никита? Что я ему скажу? Вдруг он из-за меня задумал разводиться, а я тут хочу закрутить роман с другим? Как глупо может получиться!»

— Вот здесь нужна ваша подпись, — показала Катя на отмеченное место в документах. Она посторонилась, чтобы Максим подошел.

— Подождите, я просмотрю договор заново, — сказал Максим, желавший, на самом деле, не перечитывать эти бумажки, а подольше побыть с Катей. Но сказать о своем желании напрямую он не мог. Непонятно отчего он, такой смелый и раскованный с другими девушками, тут вдруг застеснялся.

— Думаете, мы что-то подправили, а вас не предупредили?

Катя подумала: «Что за педант, сейчас два часа будет читать. Еще придется задержаться из-за него, а мама просила забрать Дениса из садика, она вечером собирается к подруге. Ох, не везёт мне, не везёт — один женатый, другой нудный!»

— Я быстро! — ответил Максим, словно подслушав её мысли.

Он взял листки с подоконника и, изобразив чтение, краем глаза принялся наблюдать за Катей. Девушка покусывала губу в нетерпении, и ему показалось, что ей было досадно. Ему также показалось, что первоначальный обоюдный интерес друг к другу, испытанный ими с момента встречи, вдруг улетучился, и произошло это по его вине. Зачем он взялся перечитывать бумаги? Зачем выставил себя занудой? Если в документах и найдутся ошибки, их никогда не поздно исправить.