Шрифт:
— Увы! — ответил я, поднимая руки к небу. — О ком вы мне тут говорите? Об одном из высочайших гениев, просвещавших человечество со времен Гомера! О! Романисты моего времени и даже сами сочинители сказок не претендуют на то, чтобы быть похожими на него. Между нами говоря, их бы даже оскорбило такое сравнение. То, что им нужно прежде всего, мой друг, это — повседневная известность, которую можно приобрести за деньги, и деньги, которые всегда можно заработать тем или иным способом, когда известность приобретена. Мораль, по вашему мнению столь необходимая, меньше всего их заботит. Однако, если вы хотите, я закончу изречением, которое считаю своим, но которое, может быть, нашлось бы и у другого, ибо нет ничего, что бы не было уже сказано:
Верит во все тупица, Все отрицает глупец.А если это изречение вам не подходит, мне нетрудно позаимствовать другое у испанцев, пока я еще нахожусь на испанской почве:
De las cosas mas seguras, La mas segura es dudaz.Это значит, милая Эдокси, что из всех достоверных вещей самая достоверная — сомнение.
— Сомнения, сомнения! — грустно сказал Анастаз. — Велико удовольствие сомневаться! Значит, привидений не бывает?
— Ты заходишь слишком далеко, — ответил я, — ведь мое изречение учит тебя, что, может быть, они и есть. Я не имел счастья их видеть; но почему бы это не было возможно для натуры более совершенной и счастливой, чем моя?
— Для более совершенной и счастливой натуры! — воскликнул помощник прокурора. — Это — для идиота, для сумасшедшего.
— А почему бы нет, господин помощник прокурора? Кто определил меру человеческого ума? Где тот хитроумный Попилий, [15] который сказал ему: «Ты не выйдешь из этого круга»? Если привидения — выдумка, то надо сознаться, что нет истины более распространенной, чем это заблуждение. Все века, все нации, вся история свидетельствуют об этом; а на чем основывается познание того, что называют истиной, если не на свидетельстве истории, наций, веков? К тому же у меня на этот счет собственное мнение, которое вы найдете, вероятно, очень странным, но от которого я не могу избавиться. Оно состоит в том, что человек не способен выдумать что-либо, или, говоря иначе, что выдумка есть не что иное, как врожденное предчувствие реальных фактов. Что делает в наше время наука? Каждым новым открытием она оправдывает, она устанавливает подлинность одной из мнимых выдумок Геродота и Плиния. [16] Легендарный жираф разгуливает по зоологическому саду. Я, как и другие, с нетерпением ожидаю прибытия туда единорога. Драконы, многоголовые змеи, испанские эндриаги и провансальские тараски не существуют в мире живых, но Кювье [17] нашел их в мире ископаемых. Все знают, что гарпия — не что иное, как громадная летучая мышь, и поэты описали ее с точностью, которой мог бы позавидовать Линней. [18] Что же касается привидений, о которых мы только что говорили и к которым я охотно возвращусь…
15
Имеется в виду предание о римском консуле Попилии Лонате (II в. до н. э.). Посланный римским сенатом к королю Сирии Антиоху Эпифану с требованием отдать только что завоеванную последним часть Египта, Попилий заставил его подчиниться следующим образом: очертив на песке вокруг Антиоха круг, он заявил ему: «Ты не выйдешь из этого круга, пока я не получу того ответа, который должен отнести сенату».
16
Плиний. — Здесь — Плиний Старший, Гай Секунд (23–79), римский писатель и ученый, автор «Естественной истории в 37 книгах», представляющей своего рода энциклопедию знаний своей эпохи.
17
КювьеЖорж (1769–1832) — выдающийся французский ученый-естествоиспытатель, который с помощью сравнительно-анатомического метода реконструировал по отдельным частям, найденным при раскопках, строение вымерших животных.
18
ЛиннейКарл (1707–1778) — знаменитый шведский естествоиспытатель, создатель систематики растительного и животного миров.
Я в самом деле собирался возвратиться к ним и долго развивал бы свои мысли по этому поводу, ибо это такая материя, о которой можно сказать многое, но тут я заметил, что помощник прокурора заснул.