– А мне легко, да? Да еще почти не зная языка. Ни спросить некого, ни уточнить, когда что-то неясно. Думаешь, я тут все понимаю, кто кому Вася и как себя вести надо? До меня вон только вчера дошло, что эта старуха, у которой мне все время торчать приходилось, на самом деле Вирсавия. Приятно, думаешь, постоянно ощущать себя круглой дурой?

Многое можно было бы сказать в свое оправдание, но я понял, что сейчас всё это говорить – бесполезно.

– Юль… я тебе вчера хотел цветок какой-нибудь принести. Только не было цветов, сезон не тот. Не нашел под стенами ничего, кроме колючек каких-то. Ты не сердись, пожалуйста, а? Я выводы сделал. Учел. Исправлюсь.

– Балда ты, Венька… Ох, ну какой же ты балда… Я ж все понимаю, что у мальчишек свои игрушки, которые им всегда будут важнее всего на свете. Просто… просто когда ты возвращаешься, ты хоть чуточку вспоминай про меня, а? Ну просто чтобы я знала, что я тебе тоже нужна, а не только твои стрелялки и пугалки. – Кажется, кого-то в Финикии эти пугалки спасли от роли жертвенного барашка… – не удержался я от обиженного комментария, – но обещаю вспоминать! Всегда-всегда!

И после этих слов я показал, как именно буду вспоминать… Обхватить крепко-крепко, поцеловать в лоб, в нос, в глаза, и всюду-всюду, а потом поднять на руки, и…

В общем, из комнаты мы вышли уже к вечеру – как раз готовился праздничный пир. И уже в дверях Юлька заметила:

– А все-таки ты балда, Венечка, вот кто тебе мешал так… ну хотя бы разочек за все это время, а? Хотя… хотя тогда, наверное, ничего бы с Соломоном не получилось, да?

Но обсуждать это было некогда – да и что там было обсуждать! Кругом она была права. Но когда женщина счастлива, это уже не так важно, насколько она права. И только я хотел ей об этом сказать, как на нас налетела какая-то служанка, видно, Юлькина знакомая:

– Идем скорее! Тебя ждет сам царь!

– А меня? – недоуменно переспросил я.

– Про тебя, господин, не сказали.

Ого, подумал я, какие тут дела без меня завертелись… Юлька высочайшей аудиенции удостоилась. За какие заслуги или по какому поводу? Это мне было неведомо. Но в целом, пожалуй, все складывалось удачно.

Так я думал целых три минуты, потому что следующим, кого я встретил в покоях дворца, оказался Ахиэзер. Он приветствовал меня не слишком-то тепло, но и не изрыгал громы и молнии, как можно было ожидать. Всё-таки я ему сорвал эксперимент, пусть и не один… но явно я сыграл не на его стороне.

– Хай! – поздоровался он, – советую срочную эвакуацию.

– Отчего так? – удивился я, – Вроде, всё складывается удачно!

– Смотря для кого, – ответил он, – для Соломона всё якшы.

– Так и я с ним подружился.

– Так и он еще не вполне царь. А Йоав вполне генерал. Думаешь, ему понравится? Его голова полетит первой, когда Соломон станет царем. А чья голова может полететь, пока не стал?

– Об этом я как-то не подумал, – признался я, – но ведь он…

– Не заметил, как ты исчез из лагеря Адонии накануне новой инаугурации? Он был проинформирован. Сейчас он слишком напуган, как и все они… Но пройдет время. Ты ведь служишь ему? Но эта услуга вышла совсем яман, никаких бонусов за нее не жди.

– Дааа… – протянул я, – и кстати, Ахиэзер, спасибо, что предупредил. Ты ведь тоже на меня, наверное, сердит? Я, собственно, не собирался срывать тебе эксперимент. Я по своим делам отлучился. Юлька тут была, и вообще… Как-то оно само.

В этот момент я практически верил сам в то, что говорил. Я ничего такого не задумывал… и не хотел огорчать Ахиэзера, который меня когда-то спас. Но что же делать, если теперь мы выходим по разные стороны!

– Проблем йок, – ответил тот таким же ровным, бесцветным голосом, – эксперимент завершен. Результат получен. Негативный результат тоже интересен. Матрица обладает резистентностью, инерционностью. Подключаются дополнительные механизмы, противодействующие флюктуациям. Вполне возможно, если бы не ты, Адония через полгода заболел бы флю и умер, а царство бы наследовал Соломон. Это новый фактор, он нами прежде не учтен.

– А может, Божья воля такова? – предположил я, – ну, как в Библии написано?

– Наука не оперирует такими категориями, – ответил он, – но если ты назовешь так резистентность матрицы, я не возражаю. Мы многого пока не знаем.

– И что ты теперь?

– Теперь дайв-ап. Всплытие. Извини, но вас я взять не могу – энергии не хватит.

– Да я, собственно, и не претендую, – ответил я, – ты же выбросишь нас в своем собственном времени, а не в нашем?

– Если со мной, то да. А для вашего хронопласта надо проводить заново калибровку, это еще больше энергии. Но ее не хватит вам даже на простой дайв-ап.

– А в ваш мир мне не хочется, извини. Вон, вы с русским языком что сделали, об остальном уж и не спрашиваю… неужели это и есть наше будущее?

– Откуда мне знать? – так же бесцветно отозвался он.

– Погоди… мы же из одного мира, так? Мы ведь сверяли нашу общую историю?

– Сверяли, и что? До начала двадцать первого века она совпадает полностью, что дальше – неизвестно. Помнишь, что я говорил о ветвящихся линиях? Мы спустились к одной развилке, но совсем не факт, что по одной ветке.