Преследуя отступающую 16-ю армию, войска 2-го Прибалтийского фронта 18 февраля освободили от немецко-фашистских захватчиков Старую Руссу, 21-го — Холм, 26 гго — Порхов.

А для Леонида Александровича Говорова наступил новый этап в деятельности командующего фронтом на очень обширном театре: на запад и юг — под Нарвой и Псковом, на север — на Карельском перешейке.

Еще в Московской, Сталинградской и Курской битвах перед народами мира во всем величии раскрылись внутренние силы советского социалистического общества, руководимого партией коммунистов. В сорок четвертом году с еще большей очевидностью эти силы предстали перед миром: шаги советских солдат — избавителей народов от коричневой чумы стали слышны в Европе и за океаном.

В политическом плане сорок четвертый год для гитлеризма был годом ожидания близкой расплаты. Грызня шла в самой берлоге: покушения на фюрера, уничтожение им своих противников — вчерашних слуг, смятение и страх в разбойничьем союзе сателлитов Гитлера, лихорадочные попытки каждого военного преступника устоять на ногах.

В военном плане это был год крупнейших поражений немецко-фашистских войск. Гитлер все чаще смещал и заменял своих командующих на различных участках. На ленинградском направлении Кюхлера сменил 31 января 1944 года генерал Модель. В конце марта был назначен Линдеман, в начале июля — генерал Фриснер, затем Шернер...

Перемещения следовали в лихорадочном темпе. Попытки таким способом восстановить разваливавшуюся военную машину неизменно терпели неудачу.

Сорок четвертый год для Советской Армии был годом возрастающего размаха и мастерства в проведении операций. Народ передавал фронту все в большем количестве превосходную боевую технику, солдаты рвались на запад с ясной и уже отчетливо видимой целью — уничтожить фашизм в его гнезде.

В феврале — марте войска Украинских фронтов разгромили и отбросили немцев за Днестр, освободили Правобережную Украину; в апреле — мае после освобождения Крыма и Одессы боевые действия переместились на территорию Румынии. Войска Белорусских фронтов готовились к разгрому главных сил — группы армий «Центр».

На Северо-Западном театре в середине апреля Ставка образовала 3-й Прибалтийский фронт, нацеливая его на освобождение Латвии. Говоров передал в его состав 42, 54 и 67-ю армии; в командование новым фронтом вступил генерал-полковник И. И. Масленников. В свою очередь в составе Ленинградского фронта формировалась новая, 21-я армия.

Такие изменения обусловливались конкретными задачами на ближайшее время: изгнание оккупантов из Эстонии силами 2-й ударной, 8-й и 59-й армий и разгром финских войск силами новой ударной группировки в составе 21-й армии и 23-й, стоявшей еще с 1941 года на рубежах Карельского укрепленного района.

Территориально эти направления были почти противоположны — на запад и па север от Ленинграда. В этом была определенная сложность. И нельзя не отметить, что генерал Говоров как бы компенсировал такую сложность в управлении боевыми действиями продуманной расстановкой старших командных кадров и соединений. На нарвском участке оставались испытанные в минувших боях командармы И. И. Федюнинский и И. Т. Коровников. Командующим 21-й армией был назначен генерал-лейтенант Д. Н. Гусев, членом Военного совета — В. П. Мжаванадзе. Из 42-й армии перешли в 21-ю командующий артиллерией М. С. Михалкин и начальник штаба Г. К. Буховец. В состав этой армии Леонид Александрович ввел дивизии и части усиления, участвовавшие в прорыве и разгроме немцев к югу от Ленинграда: это были отличные дивизии стрелковых корпусов Н. П. Симоняка, И. П. Алферова, Г. И. Анисимова, М. И. Тихонова, артиллерийский корпус прорыва Н. Н. Жданова.

По этому поводу сослуживцы шутили: Дмитрий Николаевич Гусев, говоря его словами, опять подобрал себе «подходящую семейку». Корпуса и дивизии его армии отличались боевой слаженностью, их командиры знали театр военных действий.

Характерно, что и начальником штаба к Говорову взамен Гусева прибыл человек, которого словно логическая закономерность событий возвратила туда, где он начал войну, будучи первым командующим Ленинградским фронтом в 1941 году. Это был генерал Маркиан Михайлович Попов. В 1942 и 1943 годах ему довелось воевать в самых горячих местах, участвовать в самых крупных сражениях того периода — под Сталинградом, Воронежем, Брянском, Курском. В последних боях, командуя 2-м Прибалтийским фронтом, он преследовал ту самую 16-ю немецкую армию, с которой столкнулся в 1941 году, когда немцы вели операции на окружение Ленинграда. Теперь он передал командование Прибалтийским фронтом генералу армии А. И. Еременко и вернулся в Ленинград.

И. И. Федюнинский. 1942 год

Когда начальники родов войск собрались у него после вступления в должность, Попов оглядел всех и с присущим ему юмором отметил:

— Что ж, товарищи, знакомые все вижу лица...

Так же как и Гусев, Маркиан Михайлович отличался от молчаливого Говорова общительностью, любил в свободную минуту взять в руки баян и спеть новую или старинную солдатскую песню. С членами Военного совета А. А. Ждановым и А. А. Кузнецовым и с командармами отношения у него были отличные еще с 1941 года. Военная эрудиция Попова вызывала большое уважение.

Да и с Говоровым у нового начальника штаба сразу установилось полное взаимопонимание, несмотря на различие в складе характеров. Они хорошо дополняли друг друга.

О предстоящих боевых действиях Маркиан Михайлович высказался кратко, как бы предвкушая планирование их с точки зрения оперативного искусства:

— Красивые будут операции...

Что касается Леонида Александровича, то его стиль работы не изменился: все решения всесторонне продуманы, приказания лаконичны, но предельно ясны. Он всегда требователен к себе и подчиненным, всегда строг и принципиален. Среди воинов, офицеров и генералов фронта он пользуется огромным авторитетом и уважением. Кое-кто, правда, говорит, что Леонид Александрович чрезмерно строг. Однако подобные разговоры часто абстрактны. Еще в бытность генерала Гусева начальником штаба фронта один из работников Генерального штаба, приехав в Ленинград, удивился: и до Москвы, мол, дошли толки, что Говоров «свиреп», а вот он видит, что за два года его командования никого не отстранили, командные кадры в армиях, дивизиях, в штабе фронта старые. Гусев ответил на это любимой поговоркой: