— Что? — невольно переспросила она.

— Мама, — тихо произнёс тот по-ромулански и вновь потерял сознание.

Лея легко узнала это слово. Ведь по-вулкански оно звучало точно так же…

Отстегнув от пояса свой сигнальный передатчик, Лея нажала на красную кнопку и положила прибор рядом с раненым ромуланцем, после чего быстро вернулась к своей тропе — ей вовсе не улыбалось встретиться с отрядом спасателей и провалить своё последнее прохождение.

В конце концов Эван удалось уговорить Сорела пройти в дом и выпить горячего чая. Там их встретила Аманда с тёмными кругами под глазами. Судя по всему, спала она не больше самой Эван. Налив всем чаю, она села за стол и вздохнула.

— Надеюсь с ней всё в порядке, — сказала она.

— Что с ней может случиться, — буркнул Сорел.

— Как ты можешь! Там же ле-матьи, растения-людоеды… ужас.

— Подавятся, — коротко отмёл это предположение Сорел. — Или, что более правдоподобно — отравятся.

— Сурака ради, что ты говоришь, Сорел?!

— Нет, правда, Аманда, что с ней может случиться? — огрызнулся тот. — За прохождением наблюдают, у неё есть передатчик, для растений-хищников ещё не время, да и ле-матьи сейчас неактивны. Навернуться она может разве что с кучи песка, на неё же и приземлится… Успокойся.

— Тогда почему ты не спишь?..

«Хороший вопрос», — подумала Эван. Сорел на него не ответил.

Внезапно из коридора раздались какие-то странные громыхающие звуки — будто кто-то колотил чем-то тяжёлым об пол, причём совершенно ненамеренно.

Эван выглянула в коридор.

— Ой, Рика! — раздался оттуда её испуганный голос. — Отдай сейчас же! Этим нельзя играть!

Девочка вынула из пасти аалса ремешок передатчика и ахнула — красная пластина на нём светилась тревожным мрачным огнём. А у вулканцев был бы зелёный — под цвет крови, некстати пришло ей в голову, когда она возвращалась на кухню.

— Пробил ваш звёздный час, Сорел, — мрачно сказала она, протягивая вулканцу передатчик. — Правда, не думаю, что с Леей случилось что-то плохое. Но вы всё-таки проверьте, что произошло, ведь эту пластину нельзя нажать случайно.

Ни слова не говоря, Сорел схватил передатчик и быстро вышел из кухни.

«Хороший из него получится муж, — подумала Эван. — Ответственный. Именно такой Лее и нужен».

И мгновенно уснула, положив голову на скрещенные на столе руки. На душе вдруг стало удивительно спокойно и легко. Аманда отнесла её в детскую и уложила в постель. Посмотрев в счастливое лицо приёмной дочери, она мгновенно успокоилась и почувствовала непреодолимое желание спать. Всё будет хорошо — это точно. Эван знает…

Запеленговав сигнал передатчика Леи, Сорел мгновенно засёк его источник и домчался до него за каких-то полчаса, намного опередив спасательную команду.

Минуту спустя он с изумлением рассматривал лежащего на песке бессознательного ромуланца, пребывающего в состоянии, близком к коме. Выругавшись последними словами — частично от облегчения, что обнаружил здесь не Лею, частично от осознания, что его служба традиционно прохлопала ушами столь нетривиальное событие, как высадка вражеского десанта — Сорел закутал мальчишку в свою тёплую куртку и перенёс в аэрокар, после чего поднял машину в воздух и направился в сторону Шикхара, к ближайшей больнице, одновременно связываясь со спасателями, и предупреждая их о том, чтобы они возвращались на базу.

Машина была открытой, а ветер как назло поднялся просто ледяной, так что на этот раз он действительно промёрз до самой глубины своих вулканских костей. Так что, сдав ромуланца на руки врачей, он сразу полетел домой, выпил горячего чая и забился под одеяло, поражаясь странным ощущениям, охватившим его организм.

Дело в том, что Сорел ещё ни разу в жизни не простужался.

В конце любой трассы всегда установлен передатчик, чтобы дети, опередившие график прохождения, могли заявить о себе, не дожидаясь того момента, когда за ними придут родители.

Именно так Лея и поступила — позвонила в начале второго ночи восьмых суток своего марш-броска, громко возмущаясь подозрительно лёгким заданием.

Сарэк с Амандой (и не пожелавшая пропустить такое событие Эван) немедленно вылетели за приёмной дочерью. Едва Сарэк посадил машину на песок, как Лея тут же забралась на заднее сиденье, предъявляя претензии на холод и лёгкость трассы. Не успел он и рта открыть, чтобы объяснить, что трасса, вообще-то, вовсе не считается лёгкой, как Лея мгновенно уснула, повалившись в объятия сестры. Уснула и Эван. Причём так, что в детскую её вновь пришлось нести на руках. Лея, поворчав, дошла сама, направляемая рукой приёмного отца — глаза у неё уже не открывались. Сняв с неё ботинки и тёплую куртку, Сарэк укрыл девочку одеялом и вышел из детской вслед за женой.