Успех в том же 1829 году пришёл к Бальзаку совсем с другой стороны. Его принесла менее известная — и, надо признать, менее интересная сегодняшнему читателю — «Физиология брака». Известно, что Бальзак собирал для неё заметки в 1826—1828 годах. Это не роман, а собрание более или менее смешных анекдотов, советов и изречений. Автор явно старался и дальше разрабатывать жанр, в котором был написан его «Кодекс порядочных людей», придерживаясь стиля, вошедшего в моду после появления в 1825 году «Физиологии вкуса» Брийя-Саварена. Показав себя моралистом, слог которого колеблется между серьёзным и смешным, Бальзак позднее не отказывался от этого произведения, предполагая приобщить его к своим «анатомиям» и другим «трактатам» в разделе «Аналитические этюды», которыми должна была завершиться «Человеческая комедия». С этой точки зрения «Физиология брака» открывала одно из важнейших направлений его творчества, каким он сам его представлял, даже если у него недостало времени на осуществление своего замысла.

Итак, «Шуаны» почти не пользовались спросом, а эта книжка принесла ему известность. Ныне она представляется нам довольно многословной, легковесной и отмеченной тем кудрявым стилем, что был характерен для тогдашней модной журналистики. Но в своё время книга забавляла и провоцировала читателя. Особенно сочувственно она была принята читательницами, поскольку в ней содержалась едкая сатира на брак по расчёту и мужей-грубиянов. В ней Бальзак выступил как поборник женских желаний, обвинял мужчин в склонности видеть в жёнах только свою собственность и поощрял их к тому, чтобы они искусно пробуждали в своих супругах — девственницах чувственность. Читатели оценили также его способность метко обрисовать человеческие типы, занимательность рассказа и умение делать серьёзные обобщения на основании частных житейских ситуаций.

Словом, искра зажглась. Впервые Бальзак почувствовал, что между ним и читателем возник контакт. Это ещё не слава, но уже успешное начало. Отныне он принадлежал к числу тех авторов, «о которых говорят». Первый успех помог ему найти себя. Он постепенно приходил к убеждению, что предмет его писательского дела находится прямо перед ним. Издатели газет и журналов заинтересовались его манерой описывать повседневную жизнь современного общества, и он их не разочарует. Если существует какая-то черта писателя Бальзака, которая отчётливо проявилась с самого начала, то это исключительная способность писать много и быстро. Отныне романы и повести одна за другой выходили из-под его пера. За несколько месяцев он написал «Семейный мир», «Дом кошки, играющей в мяч», «Эль Вердуго», «Этюд о женщине», «Страсть в пустыне», «Бал в Со». В 1831 году за ними последовали «Шагреневая кожа», «Неведомый шедевр», «Иисус Христос во Фландрии». Поразительно, что после долгих проб «настоящий» Бальзак появился всего за два года.

Летом 1829 года в Ла Булоньере близ Немура, где он находился вместе с госпожой де Берни, он написал повесть «Семейный мир», а осенью — «Дом кошки, играющей в мяч». Этот небольшой роман стал первым, в котором проявились характерные черты искусства Бальзака. В нём он вывел на сцену мелких парижских торговцев («Гильом, наследник Шевреля, торговец тканями»), достоверно и основательно раскрывая особенности ведения дел, денежные вопросы, обстановку, нравы этой среды. И всё это вплетено в логичную, хорошо выстроенную интригу. История Августины, дочери коммерсанта, которая вышла замуж за светского живописца, человека беспокойного, сделавшего её несчастной, по-видимому, отчасти списана с трагичной судьбы Лоране, младшей сестры Бальзака. В книге определился и основополагающий бальзаковский пессимизм: мораль истории, если уж кто-то хочет её найти, состоит в том, что не следует выбиваться из своей среды и своих условий существования, ибо социальный мир неумолимо герметичен. А тем более не надо пытаться заключить счастливый брак, построенный на любви будущих супругов.

Очевидно, к тому времени романист уже определился со своими планами. В течение последующих лет появились два тома сочинений под общим названием «Сцены частной жизни», включавшие, среди прочего, уже упомянутые выше произведения «Гобсек» и «Бал в Со», а также «Вендетту» и «Побочную семью». Отныне и впредь Бальзак задумывал свои произведения сериями, ансамблем. С самого начала в нём чувствовался этот энциклопедический подход, хотя в то время было ещё очень далеко до сложной и продуманной архитектуры «Человеческой комедии».

Но главное — Бальзак обрёл свой почерк, свою индивидуальность. Он уже никому не подражал. Перед ним открылась неисчерпаемая стихия реальной жизни Парижа, который он успел пройти вдоль и поперёк. Он знал его лавки, вывески, жилища, его коммерцию, браки по расчёту, его социальные типы, их имена. До него никто из романистов не придавал значения таким вещам. Стандартные психологические ситуации служили темами легковесных комедий или карикатуры. Бальзак пошёл дальше: он определял, исследовал этот обширный «человеческий материал», этих персонажей, которых поставляла ему парижская действительность, стремясь найти в каждом из них человека с его страстями и побуждениями, открыть законы, управляющие жизнью общества.

В «Вендетте» (второе название «Эпизод времён Террора») он вновь обратился к истории. «Эль Вердуго» построен на жестокой интриге, развёрнутой на фоне войны в Испании.

В эти же годы были написаны произведения иного свойства. В «Эликсире долгой жизни» присутствуют мотивы фантастического, фаустовского мифа. «Решётка» и «Страсть в пустыне» открывают другие стороны бальзаковского вдохновения. В первой из них в духе Стендаля описана страсть молодого человека к кастрату, во второй — чувственные отношения мужчины и пантеры на фоне алжирских декораций. Хотя фирменным знаком Бальзака с той поры стало описание современного общества, не следует забывать, что он использовал и другие регистры, которым намеревался отвести место в «Человеческой комедии».

В этом отношении показательны произведения, созданные в 1831 году Наряду с «Тридцатилетней женщиной», продолжающей этюды о нравах, появляется «Неведомый шедевр», где показано, как страсть к идеалу доводит художника до безумия и самоуничтожения, а также рассказ «Иисус Христос во Фландрии», похожий на традиционную народную сказку. Подобным же образом в следующем, 1832 году рядом с «Полковником Шабером» и «Турским священником», выдержанными в «реалистических» тонах, возникает «Луи Ламбер», где автор с большим романтическим напором демонстрирует свою тягу к оккультизму и спиритуализму.