– Да много что умели наши предки, что не умеем мы, – сказал он себе. – Всё, знать не возможно, видимо каждый, кто писал, имел свое предназначение.

Он решил попробовать прочитать и был удивлен, что понимает написанное на первой странице. На остальных для него текст был не понятен. Дмитрий прочитал несколько строк первой страницы снова и не верил сам себе, он понимал написанное. Мало того, он с легкостью запоминал прочитанное, хотя не обладал исключительной памятью. С книгой в руке он вышел из комнаты, мать повернула голову, оторвав взгляд от телевизора.

– Здесь много чего, но я понимаю лишь текст на первой странице.

– Ну, вот видишь, значит, не зря я хранила. Что собираешься делать?

Дмитрий задумался: – Да я и сам не знаю. Ясно одно, что буду ее пытаться изучать. Хотя если со мной общаются через компьютер, надо ли все читать.

– Думаю надо. Эта книга твой проводник. Мало ли что понадобиться, не всегда будет техническая связь.

– Это верно, но и носить ее с собой нет смысла. Не буду же я говорить «подожди, я сейчас посмотрю, что там мои предки колдуны написали». Так что ли?

– Думаю, нет. Тебе полезно вообще знать что там, тем более сам сказал, что понимаешь и запоминаешь, пусть пока не все. А еще я думаю, что там никто ничего не рекомендует. Там записывали не свои опыты, а то, что реально давало результат. Возможно, получили знания от кого-то. В отличие от нас они больше верили в возможности человека, в его дарование.

– Может быть ты и права. Ладно, пойду изучать, а то предки обидятся, за мое невежество и недоверие к их способностям. Кстати, а тебе твоя бабушка демонстрировала свои способности?

– Нет, цирковых номеров не показывала, но когда я болела, лечила. Еще она рассказывала, что когда она была маленькой, их дом подожгли. Все сгорело, кроме книги. Они тогда уехали с того места. Не мне тебе говорить, как тяжело все начинать с нуля. В нашем роду это было не единожды, но всегда поднимались с колен бедности, это мы сейчас на всем готовом.

– Кстати о готовности. Ужинать будем?

– Будем. Хоть у тебя мозг еще не стал серьезным, но и его кормить надо.

Дмитрий закатил глаза под лоб.

– Что закатил глаза?

– Мозгом любуюсь.

Мать засмеялась: – Через десять минут приходи ужинать, – и пошла на кухню. Дмитрий отнес книгу и позвонил Лене.

– Ты не устала отдыхать?

– А кто сказал, что позвонит?

– А самолюбие нельзя усмирить, что не звоню?

– А девичья гордость?

– Понятно. Выходи завтра, пора делами заниматься.

– Все буду в десять, самой скучно.

– Не будет больше, я решил тебя вывести на самостоятельную работу.

– Все, тогда буду в девять.

– Нет, ты после моего сообщения будешь плохо спать, строить планы, а в итоге не выспишься, и глазки будут маленькие и сонные.

– Не бойся – буду в форме.

– Надеюсь в приличной? А то у каждого свое понятие формы, – ехидно заметил Дмитрий.

– Не в той, чтобы тебя соблазнять!

– А что хотелось бы?

– Ну, да тратить время и потерять работу. Где я такой мастер-класс найду.

– Правильно мыслишь, за что и ценю. Глупую давно бы выгнал.

– Глупая давно бы сама сбежала.

– Вот и обменялись мнениями. До завтра.

Лена работала с Дмитрием уже года два. Было ей двадцать три. Она закончила колледж по специальности фотограф. Когда ему предложили ее посмотреть, в те времена он искал себе ассистентку, Дмитрий понял, что Лена умеет обращаться не только с фотоаппаратом, умеет видеть, как снимать. У нее было чутье. Она была исполнительна, умна и что его тоже привлекало – симпатичная. Учитывая, что он работал с агентствами, глянцевыми журналами, то он считал, что помощница должна быть миловидной. Их отношения за время совместной работы не переходили грань простого общения.

С телефоном в руке, он пришел на кухню, где на столе уже стоял ужин. Мать есть не стала, но села напротив, наблюдая, как сын аппетитно ест.

– Спасибо, – отодвинул он тарелку и, приступая к чаю, и поделился с ней. – Решил, что Лена, ты помнишь моя помощница, должна приступать к самостоятельной работе.

– Помню, видела, но тебе виднее.

После ужина, он, пролистав книгу, стал просматривать ее более внимательно, но дальше первой страницы дело не шло. Так закончился его понедельник, ставший началом пути, на который он ступил с опаской.