Она недоверчиво посмотрела на него:

— Ты меня… любишь?!

Она ему не верит. Лука не был удивлен. Чудо, что она не ударила его еще раз за эти слова.

— Да. Я идиот и дурак, конченый человек, после того, что сказал тебе, что сделал. Но я люблю тебя, Валентина! И я не могу смириться с мыслью, что ты не будешь частью моей жизни. Уехав из Венеции, ты забрала с собой мое сердце. Конечно, я хватаюсь за соломинку… Ты слишком хороша для такого, как я. Ты заслуживаешь лучшего. Намного лучшего…

— Возможно, ты прав, — сказала Тина, и новые слезы потекли из ее глаз. Лука почувствовал, как все сжалось у него внутри. — Может быть, я заслуживаю лучшего. Но, черт возьми, Лука Барбариго, я тебя люблю! И хочу быть с тобой.

Может ли человек умереть от счастья? Лука задавался этим вопросом, когда прижимал к себе лицо любимой, позволяя ее словам просачиваться через сознание и проходить долгий путь от сомнений к уверенности.

— Валентина, — прошептал он ее имя, потому что ничего лучше он не смог придумать, чтобы вы сказать свои чувства.

Он любил ее! Тина могла видеть это в его глазах, ощущала это в его нежных прикосновениях. Чувствовала в мерцании морского соленого воздуха между ними и в связи их сердец.

Их губы слились, соль слез смешалась с солью моря, и она чувствовала их общую потерю и обещание счастливой жизни и любви.

— Я люблю тебя, — прошептал Лука. — О боже, понимание этого заняло слишком много времени. Но я действительно люблю тебя, Валентина! И знаю, что не заслуживаю того, чтобы спрашивать об этом… Но ты… согласна стать моей женой?

В ее сердце возник радостный отклик, слезы радости появились на глазах:

— О, Лука, да! Да, я буду твоей женой!

Лука поднял Тину на руки и держал крепко. Он укрыл ее от ветра и брызг, от грохота волн, и она почувствовала себя его частью. В эту минуту она была частью его самого. И когда Лука опять поставил ее на ноги, он серьезно взглянул в ее глаза:

— Может быть, после того, как мы поженимся… Если ты захочешь, мы могли бы попробовать еще раз? Родить еще одного ребенка. Братика или сестричку для Лео.

Тина вздрогнула в его объятиях:

— Но что, если… — Он посмотрел на нее с такой надеждой во взгляде, что ее страх увеличился в десять раз. — Я боюсь, Лука, — призналась Тина, глядя на холм с могилой, где уже лежал их единственный ребенок. — Никто не знает, почему это произошло… Я не вынесу, если это случится снова. Не смогу пережить это…

— Нет. — Он качал ее, пытаясь избавить от страхов. — Нет, несчастье больше не повторится.

— Откуда такая уверенность?

— У меня нет уверенности. Конечно, я мог бы обещать это тебе, но не могу. И все, что я могу тебе обещать… Если такое повторится, если жизнь снова решит быть с тобой жестокой, ты уже не будешь одинока. Я буду рядом с тобой, держать тебя за руку… И на этот раз твоя потеря будет и моей тоже. Твои слезы будут и моими. Я никогда не позволю тебе пройти через что-то подобное в одиночку!

Сила его слов зародила в Тине желание поверить ему. Его эмоции придали ей мужества. Возможно, стоит попробовать вновь?

— Может быть, — сказала Тина жалобно, подняв свое лицо к нему. — Когда мы поженимся…

Лука восхитился мужеством этой женщины. Он притянул ее к себе и снова поцеловал, крепко держа в объятиях, укрыв от ветра, трепавшего их волосы и одежду, от брызг и грохота волн.

Пусть это будет самым худшим, что обрушит на них жизнь! Лука знал, несмотря на все жизненные трудности, их любовь будет вечна.

Валентина и Лука поженились в Венеции. Свадебные гондолы были украшены черно-малиновыми и золотыми блестками. Подушки были сшиты из шелка и атласа, а сиденья обиты мягким бархатом. Да и гондольеры выглядели просто великолепно.

В одной гондоле сидела сияющая невеста, а рядом с ней — гордый отец.

Тина была невестой, от которой Лука не мог оторвать глаз. Его невестой!

Тина сошла с гондолы, как и подобает богине. Платье на ней было медово-золотистого цвета, современное, с одной лямкой, облегающее грудь, с пышной юбкой в пол — очень классическое и одновременно женственное. На шее невесты красовалось янтарное ожерелье, которое Лука подарил ей.

Они поженились в Скуола-Гранде ди Сан-Джованни Еванджелиста, оперном театре, где когда-то смотрели «Травиату».

Ее отец обнял ее, пожал руку Луке со сдержанной улыбкой, прежде чем занять свое место на передних местах и взять за руку другого гостя — Дейдру Тернер.

Тина улыбнулась. Она была рада за отца, но еще больше рада за себя.

Свадьба была великолепной. Прием состоялся в отремонтированном палаццо, в котором Лука вырос. Лука вернул ему былое величие, как и хотел, сваи и фундамент были укреплены, фасад богато украшен, как это когда-то и было — как и подобает дому одной из старейших семей в Венеции.