— Да, да, конечно, — поспешно согласилась девушка и поднялась с колен. — Вы, конечно, правы. Мы только еще хотели помолиться за всех остальных. — Она помолчала и посмотрела на разрушенное селение. — Мы сейчас пойдем, вот только помолимся за наших… наших любимых усопших. — Она говорила запинаясь, потом собралась и продолжила с легкой улыбкой: — Как ваше имя, сэр? Я бы хотела в молитве назвать имя человека, спасшего наши жизни.

Эта девушка поставила его в неловкое положение, и он тянул с ответом. Раздумывая, как лучше ответить, он достал свой кисет, скрутил и прикурил сигарету, выпуская клубок дыма. Он совершенно не хотел, чтобы эта девушка думала, что они становятся друзьями, потому что тогда он и дальше должен продолжать заниматься ими: он просто проезжал мимо и помог им. Но, черт возьми, ее взгляд был таким доверчивым, и от этого его медлительный ответ оказался намного грубее, чем ему хотелось.

— Если это вам действительно так необходимо, то Браттон. А теперь, если вы…

— А как ваше христианское имя, мистер Браттон? — перебила она его.

— У меня нет христианского имени! — буркнул он. — А зовут меня Крид.

— Крид Браттон, — тихо произнесла она. — Какое красивое имя, сэр. А меня зовут Ганна Макгайр, а эти ребята — мои ученики. Этот, — сказала она, указывая на мальчика, ударившего его деревянной бадьей, — Флетчер Харрис. Маленькая светловолосая девочка — Иви Рамсон, ее брата зовут Эрик. Дети, поднимайте руки, кого я называю, — поучала она, не обращая внимания на протест Крида, что, мол, у него нет ни необходимости, ни желания знать их имена. — Это Маленькая Птичка из племени «Кутеней» и ее кузен Фрог. Свен Джохансен, Ребекка Хилленбрэнд и Джессика Грэй, — перечисляла она, и, услышав свое имя, дети поднимали руки. — Дети, это мистер Крид Браттон, который приведет нас в безопасное место.

При этом ее заявлении он, как волчок, закружился на своем месте.

— Что? — удивленно спросил он. — Какого черта ты это сказала? И теперь я что, должен сделать это?

Взгляд Ганны был слегка осуждающим.

— Вы и не говорили, что сделаете это, но я уверена, что вы не тот человек, мистер Браттон, который сможет оставить без защиты женщину с восемью детьми на руках.

Еле сдерживаясь, он резко возразил.

— А как вы узнали, милая леди, что где-нибудь в другом месте я не занимаюсь мародерством и грабежами?

— Меня зовут Ганна Элизабет Макгайр, но никак не леди, мистер Браттон, и после того что случилось, я бы никогда не подумала, что вы сможете сделать что-либо подобное.

Его рот искривился в усмешке.

— Правда? Леди, вам еще придется со многим в жизни познакомиться, — пробормотал он и подумал о трех бандитах, находящихся в дне верховой езды от него; за их головы была обещана хорошая награда, и у него не было времени помогать ей — даже если бы он и не вознамерился найти Стилмана с его людьми и получить награду. «И почему я должен посадить себе на шею эту праведную девицу и восьмерых сопляков?»

Покачиваясь на каблуках, он смерил холодным взглядом стройную рыжеволосую девушку, глядящую на него с таким доверчивым выражением на красивом лице, и, вздохнув, понял, что она была права. И вдруг с раздражением подумал, что, наверное, не расстанется с ними до самой смерти.

— Надо поискать лопаты, чтобы похоронить покойников, прежде чем мы уйдем отсюда, — сказала Ганна, прочитав капитуляцию на его лице.

— Мэм, вы, наверное, не очень представляете, сколько времени займут похороны. Возможно… Почему бы нам не поступить по-другому? — добавил он, видя огромные глаза слушающих детей, уставившихся на него. — Послушайте, — начал он, понизив голос, когда они отошли в сторону, — посмотрите сколько огня, а земля еще не совсем оттаяла, может быть, подумать о кремации?

В недоумении девушка подняла брови, и он понял, что она едва сдерживает себя.

— Кремации? — прошептала она и зажмурила глаза, как от неожиданного приступа боли. — Я… я не знаю! Это кажется таким… это ведь совсем конец!

— Смерть сама говорит за себя, — сказал Крид и помимо своей воли почувствовал жалость к этой девушке.

На ее хрупкие плечи взвалилась непомерная ноша, но он подавил в себе стремление успокоить ее. Так складывалась жизнь: кто-то выживает, а кто-то — нет. Вокруг не было никого, кто бы говорил порой так необходимые ему слова утешения, но он же выживал, не так ли? И даже становился сильнее. Так и она.

— Подумайте, — резко сказал он и, прищурясь, посмотрел на нее. — Понимаете вы или нет, что ни у вас, ни у меня нет для этого столько времени?

От его тона глаза Ганны расширились. Разве у нее есть выбор? Этот человек может перестать помогать им, но, желая того или не желая, он пытается найти выход. Конечно, как все мужчины в этом диком месте, он выглядит грубым, и она вспомнила трех пришельцев, ворвавшихся в Джубайл в это утро.

Присмотревшись, Ганна заметила, что Браттон высок и силен, его мускулы были заметны даже сквозь рубашку и штаны из буйволовой кожи. На нем были высокие до колен макасины из лосиной кожи, он стоял, широко расставив ноги, а с боку на бедре висела кобура с пистолетом, очевидно, чтобы быть всегда наготове. Его черная фетровая шляпа выглядела несколько нелепой, словно она должна была принадлежать человеку в черном сюртуке и жилете, а не тому, кто выглядит так, будто чувствует себя комфортно даже среди обгорелых руин. Длинные, развевающиеся по плечам и спине густые волосы, обрамлявшие лицо, лишь подчеркивали его грубую мужскую красоту. У него был квадратный твердый обросший щетиной подбородок, выразительные темно-карие, почти черные, глаза были широко расставлены и смотрели на нее оценивающим взглядом, а губы кривились в полунасмешливой улыбке. Взгляд был тяжеловесным и циничным. Молодой человек также был весь в саже и пепле от горящих головешек, которые он раскидывал, чтобы вызволить их.

Правильно ли она сделала, что доверила свою жизнь и жизнь детей этому человеку? Но у нее не было другого выбора, подумала Ганна, с грустью оглядываясь кругом. Все ушли — ее отец, родители этих ребятишек, все…

— Наверное, вы правы, кремация — наш единственный выход, мистер Браттон, — тихо согласилась она. — Но я настаиваю на том, что сначала мы над каждым прочитаем молитву.

— Леди!

— Я настаиваю, — твердо повторила она и отвернулась к ожидающим ее детям, словно вопрос был решен. — Еще раз спасибо вам, мистер Браттон, — добавила она ласковым голосом.