После того как он скрылся, Ганна стала ухаживать за Флетчером, смачивая его лицо водой и давая настой. Дети помогали чем могли, однако Ганна им не разрешала приближаться к больным.

— Держитесь подальше, — строго приказала она. — Вам нельзя рисковать. Вы можете заразиться от них. Я все сделаю сама.

Пока мальчики разжигали костер и грели воду, Джессика и Иви принялись чистить одежду и готовить еду. Фрог и Маленькая Птичка предложили использовать мокрое бревно, чтобы зазвать духов. Ганна была так расстроена, что согласилась.

Она делала все возможное для своих маленьких пациентов. Ганна сожгла всю их одежду и надела на них свои нижние юбки. Она не отходила от них, постоянно протирая их личики холодной водой. И молилась…

«Пожалуйста, Господи, они ведь и так столько натерпелись. Не дай им умереть. Покажи мне, что делать, чтобы спасти их…»

В глубине души она чувствовала свою вину, что накликала на них болезни, когда впала в грех и отошла от молитвы в предыдущую ночь. Она не должна была отдаваться своим страстям, не должна была позволять нет, взывать! — к ласкам Крида. Может быть, это ей в наказание? Может быть, это ее расплата за грехи? Нет, нет. Бог не может быть таким несправедливым.

— Мисс Ганна, — окликнул ее Эрик, подходя к ней.

Она подняла голову и посмотрела на него затуманенным взором:

— Да, Эрик?

— Мисс Ганна, я понимаю, что мы с Флетчером… ну, мы не очень хорошо себя вели, но я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. Я вовсе не желал ему того, что наговорил. Я… я не виноват в том, что он заболел, ведь правда? — закончил он, и горькие слезы потоком полились из его светло-голубых глаз.

Ганна встала перед мальчиком на колени и, успокаивая, стала приглаживать его взлохмаченные волосы. Ее собственное ощущение вины немного притупилось, и она сказала уверенным голосом:

— Нет, Эрик, ты в этом совершенно не виноват. Это то, что случается независимо от нас. Мы только должны принимать это…

— Принимать? — со своей прямолинейностью вставила Джессика. — Как мы принимаем все остальное? Какой толк от этого, если Бог делает нам все хуже и хуже?

— Джессика, Бог не делает это нам специально, — сказала Ганна и взяла девочку за руку. — Иногда у него такие грандиозные планы, что мы не можем охватить их своим сознанием. Я уверена, что во всех наших бедах существует какая-то причина.

Эрик и Джессика перевели взгляды на своих друзей. Ганна увидела недоверие в их глазах и вздохнула. Как ей объяснить им то, что она сама не очень-то понимает? Зачем на ее плечи взвалили такую ношу, если она совсем еще не готова к этому? Ей нужно еще много времени для укрепления своей души — больше выдержки, больше знаний, — и сейчас она чувствовала себя совсем беспомощной. Она хотела только одного: чтобы Крид был рядом. Пусть он бывает циничен и груб, но при его силе и уверенности она чувствовала себя спокойней. Что с ними будет, если они столкнутся с разбойниками или дикими животными?

Словно прочитав ее мысли, подошел Свен. Его глаза смотрели спокойно и уверенно.

— Браттон оставил мне пистолет на всякий случай, мисс Ганна, — сказал он тихо. — Я умею стрелять. Мы сможем защититься. Вы должны беречь свои силы, чтобы поддерживать остальных. А я буду вас охранять, пока он не вернется.

— Спасибо, Свен, — ласково сказала Ганна, слегка улыбнувшись. — Вы все такие добрые. Вы должны быть храбрыми и мужественными. Мы сделаем все возможное для Ребекки и Флетчера.

Но их стараний оказалось недостаточно: во время длинной ночи, наполненной загадочными лесными звуками и еле слышными рыданиями детей, умер Флетчер. Сначала он пришел в себя, открыл глаза, посмотрел на Ганну и улыбнулся:

— Мисс Ганна, — прошептал он хриплым голосом.

Она повернула голову и побледнела, увидев смерть в его глазах: яркий мерцающий свет, который казался потусторонним.

— Да… да, Флетчер, я здесь, — сказала она и взяла его сухую горячую руку.

Взгляд мальчика переметнулся на Эрика Рамсона, который спал, свернувшись калачиком неподалеку, на таком расстоянии от своего друга, где, он знал, его не прогонят.

— Эрик — неплохой боец, — сказал он снисходительно, как тринадцатилетний о десятилетнем.

Комок подступил к горлу Ганны.

— Да, да, конечно, неплохой.

Губы Флетчера скривились в усмешке:

— А я лучше, — сказал он. Потом была длинная пауза, так как он задыхался, а свет в его глазах начал тускнеть: — Мисс Ганна, — неожиданно вскрикнул он, и его тело выпрямилось, — Мисс Ганна, я боюсь!