Я не поняла.

Он сделал жест, означавший «да забудь».

— По-моему, настоящая причина в том, что он тоже близко подобрался к Королю. Коготь — чертовски ушлый тип. У него прямо пропасть ума. Самый умный из всех людей, кого мне приходилось видеть… при всем уважении к нашему старику. Он близко подобрался к Королю и для него это важно. Он считает, это позволит ему вернуться обратно в строй. Вот почему он рвется в атаку с такой бешеной скоростью и злостью.

Он покачал на руке севераку с инкрустированной рукоятью и пару раз подбросил ее.

— Этот Король, похоже, серьезная штука, — произнес он. — Эйзенхорн так считает. Коготь так считает. И Инквизиция тоже так считает — ради этого они спустили Когтя с цепи, чтоб он его поймал, хотя и помнят, что в прошлый раз, когда они сделали это, на Гудрун осталась нехилая вмятина.

Он протянул мне севераку.

— Вот это стоит попробовать, — заметил он.

— Хороший выбор, — одобрила я.

Побитая, ободранная дверь старого спортзала открылась и вошла Медея.

— А вы не торопитесь, — заметила она.

— Ну, что тут скажешь? — произнес Нейл. — Девица дотошная и привередливая. Прямо как ее мама.

— Вы ведь все ее знали, да? — спросила я.

— А почему, думаешь, мы потратили на тебя столько усилий? — поинтересовалась Медея.

— Мы ее знали, любили — и оплакивали, — добавил Нейл.

— Что с ней случилось? — спросила я.

— Она была серьезно ранена, — начал Нейл. — Тело функционировало, но мозг был мертв. В общем, ничего хорошего. Мы поместили ее в стазис в надежде, что когда-нибудь…

— И?

— Стазис-камера, где она находилась, была на борту корабля, — продолжила Медея. — Корабль пропал, потерялся во время стандартного варп-прыжка, примерно в 460.

— 461, - поправил Нейл.

— Думаю, кто-нибудь когда-нибудь его найдет, — произнесла Медея.

— У вас есть ее пикты? — спросила я.

— Больше нет, — ответила Медея. — Это было довольно давно.

— Думаю, у босса должны быть, — предположил Нейл.

— На твоем месте я бы его не просила, — заметила Медея, обращаясь ко мне. — Всему свое время, он покажет их тебе, когда решит, что может это сделать. Для него это довольно болезненная тема.

— Почему? — поинтересовалась я.

— Он ее любил, — сказал Нейл. — Настолько, насколько он вообще способен любить кого-то. Эта потеря разбила ему сердце… вернее, разбила бы, если б оно у него было.

— Если хочешь узнать, как она выглядела, — с улыбкой посоветовала Медея. — …посмотри в зеркало.

День подходил к концу. Прощание было кратким и несентиментальным. Я запомнила кодовые слова, чтобы в случае чего подать сигнал. Я не могла носить на себе явно видимый вокс-передатчик — это не соответствовало моей роли и могло вызвать ненужные вопросы.

— Мои специалисты проследят за тобой, — пообещал Эйзенхорн.

Я кивнула.

— Но я их еще не видела, — заметила я.

— Возможно, для твоей безопасности будет лучше пока не видеть их, — ответил Эйзенхорн.

— Мы будем ждать, когда ты подашь знак, — прибавил он.

— И пожалуйста не заставляй нас волноваться, — произнесла Медея, обнимая меня.

— Присмотри за Лукреей, пока меня не будет, — попросила я.

Она кивнула.

Мы с Лайтберном выбрались через один из чердачных люков и побежали, преодолевая причудливый ландшафт крыш Верхнего Города, в лучах заходящего солнца.

– Ты не скажешь мне, куда мы направляемся? — поинтересовалась я у Лайтберна.

— Ну, если я до сих пор не сказал, то вряд ли расскажу теперь, правда ведь? — ответил он.

— А ты серьезно относишься к своему обету, Проклятый, — заметила я.

Лайтберн согласно кивнул.

— Я не смогу освободиться от бремени греха, если не буду прилагать усилий и не стану в точности исполнять все, о чем меня попросят. От такой небрежности все пойдет насмарку. Та дама сказала мне никому не рассказывать о том, где она живет, но доставить тебя к ней. И мое бремя не станет легче, если я не выполню все как надо.