Конечно же, Хованский никогда бы не признался, что сию кличку дал ему сам Алексей Михайлович, государь московский. Князь лишь напряженно взглянул на Кмитича — какой пленный сказал такое? Не его ли сын Петр? Нет, не должен! Не мог он такое сказать!..

— Абсолютно не важно, пан полковник, — Кмитич наполнил стаканчик по третьему разу. «Видимо, не зря прозвали так, — подумал он, — видимо, немало пустых слов намолол воевода про свои, якобы, победы над нашим войском. Ну, да ладно. Его это дело».

— И это все что вы хотели меня спросить? — Хованский насупился. Вопрос про его прозвище ему совсем не понравился. Надо бы как-то отпарировать, но московский князь не знал чем. Ну, не спрашивать же Кмитича, правда ли что он дьявол или нет!

Кмитич не ответил, а лишь обернулся. На краю поля из-за бугра чернели на снегу хаты, точнее то, что от них осталось. Деревенька была пустой.

— Вон, веска стоит, что остров необитаемый, — кивнул в сторону хат Кмитич. — Я вот тоже за три последних года не видел ни одного города, что хотя бы частично не был разрушен, хотя бы на половину не сгорел. Я уже и забыл, что такое покой и мир. Женился на войне, развелся на войне, вновь женился, сына родил на войне. Вы вот тоже сына своего Петра в плену потеряли. Ну, слава Богу, обменяли его на нашего Гонсевского…

Хованский усмехнулся.

— А как бы не обменяли? — продолжал Кмитич. — А если бы погиб ваш Петр? Смысл ваш в чем, пан полковник? Ведь здесь земля горит под вашими ногами. Так, может, прекратите обжигать пятки всякий раз да уйдете по добру по здорову, пока вас всех не перебили? На что надеется царь?

— Эх, господин Кмитич, — хитро улыбнулся в усы Хованский, — мне плевать на царя. Я не знаю, на что он надеется и надеется ли вообще. Он свою войну, считаю, давно уже проиграл, просто цепляется за куски страны вашей, ибо жалко ему, что такие большие потери да расходы понес, да за зря все. Он ведь уже на уступки вам шел, и уступки немалые. Смоленск хотел отдать, контрибуцию платить…

— И Инфлянты все оставить себе вместе с Полоцком просил, — прервал Кмитич Хованского. — Вы это бросьте, пан полковник! Мы уже свою принципиальную позицию давно царю высказали: полное освобождение страны от оккупационных войск. Полное! И контрибуция за разрушение и опустошение нашей страны. Никаких уступок и грязных сделок!

— Сам царь не уйдет, — ехидно усмехнулся Хованский, — а вы вот, попробуйте его выбить. Попытайтесь, господин Кмитич, на этот раз совладать со мною! Выйдет ли? Ой, не думаю!

— Какой у вас личный смысл воевать здесь так долго? Не надоело?

— А мой личный смысл в том, господин полковник, — отвечал Хованский, — чтобы вас одолеть, в конце концов. Не таков князь Иван Хованский, чтобы отступать перед человеком менее опытным и молодым, — сдвинул обиженно брови московский князь, — для меня это дело чести. Мне плевать на царя, на города, на деньги и земли ваши, на царские планы. Будет приказ — уйду. А пока нет — буду с вами сражаться до победы. Мне больше терять нечего, кроме чести. А вы меня оскорбили, пан Кмитич. Вы же даже не воевода, как я. У вас-то и армии своей нет, только хоругвь! Так неужто не одолею я вас? Обязан! Одолею!

— А вы азартный игрок, пан полковник! Дуэлянт прямо! — Кмитич усмехнулся, отхлебнув из горлышка, более уж не предлагая Хованскому выпить. — А не боитесь проиграться полностью? Без штанов остаться?

— Больше боюсь битым уйти, пан Кмитич, — буркнул Хованский, зло глядя на оршанского князя, — вы мне личный вызов бросили, и я его принял.

— Да скорее это вы мне вызов бросили, — вновь мило улыбнулся Кмитич. — Не я же в вашу землю ввалился с армией, а вы в мою заявились. И еще, — Кмитич вновь повернулся к пустым хатам на краю поля, — не надо воевать с ними, женщинами и стариками, со мной воюйте. Дети да бабы вам ничего плохого не сделали.

— Это верно, — опустил голову Хованский, — но я ваших мещан никогда не трогал, ни жидов, ни латинян, ни магометян. Это казаки все лютуют. Слово князя, что мои ратники будут воевать только с вашими солдатами, — ответил Хованский.

— И на том дзякуй вам. Ну, и когда же вас вновь ждать с вашей местью?

Хованский что-то смешался.

— В наступном году. Пока что армии у меня нет, я только собираю силы. Должен признать, Вы меня добро потрепали, пан Кмитич. Соперник вы достойный, ничего не скажешь. Но царь скоро даст мне новых ратников, лучше прежних необученных.

— Видите, — горько усмехнулся Кмитич, — вам нужно просить ратников. А ко мне сами приходят. В том наше различие, и в том ваша слабость, пан Хованский. Уберите свою гордыню, признайте свое поражение. Уходите из моей страны. Пожалейте в конце концов своих людей.

Хованский ничего не ответил. Он лишь оглянулся на стоящих вдалеке московитских всадников, дожидающихся своего командира. Кмитич понял это так, что Хованский спешит, хочет закончить разговор.

— Ну, раз вам пора…