— Все факты, изложенные органами опеки и надзора, изъявшими ребенка из семьи, подтвердились, — тараторил Милютин, — определить Кристу Станиславовну Пирс в элитный коллектор имени Фурсенко.

Васька побледнела. Хоть какая-то надежда до настоящего момента у нее оставалась. Сейчас отняли даже это.

— Не отчаивайся, — подруга заметила состояние Василисы, — Вась, мы прорвемся. Мы ее там не оставим. — Она и сама глотала набежавшие слезы, но не позволяла им пролиться на глазах у отчаявшейся Васьки, — мы ее вернем.

— Из элитных коллекторов дети не возвращаются, — Василиса не отрываясь смотрела на дочь, которую выводили из зала, — ты же знаешь, Марина, надежды больше нет.

— Сволочи, сволочи, — подруга сжала кулаки, — нельзя опускать руки, Вась!

Ермолина, ухитрившаяся поймать мамашу Пирс на обмане, заскрежетала зубами. Доказать, что справки о вакцинации были липовыми, найти ребенка, которого тщательно прятали, — а взамен? Мизерная премия и грамота «Лучший работник органов опеки и надзора за 2024 год»? Второй элитник подряд!

Сегодня Ермолину ожидало третье заседание. После обеда. Родственники и друзья ее очередного подопечного уже толпились в коридоре.

Отобедав, Милютин вынул салфетку из-за воротника, поправил мантию и прокашлялся. Сколько раз себе говорил, не есть перед оглашением приговора, но перед свиной отбивной, жирной, щедро поперченной и посоленной, устоять не мог.

До начала оставалось минут десять. Коровина пудрилась. Когда помощница судьи нервничала, она пудрилась немерено, потому как от нервов на лице выступали капельки пота. А сегодня денек был ого-го! Второе заседание при полном зале. Нет, человек сорок-пятьдесят — это не полный зал. Но принимая во внимание тот факт, что народ на подобные мероприятия глазел, коли интересно, в Сети, считалось, ползала — полный зал.

Главное, оба раза зал заполняли типичные отморозки, которым что электрошокеры, что дубинкой по башке, до лампочки. Теперь вот сидели байкеры и рокеры. Причем старой закалки. Современные байкеры и рокеры вреда особого не наносили. Их держали для «уравновешивания» общества, чтоб все идиоты были представлены, — якобы демократия. Старые муштре не поддавались и вытворяли невообразимые вещи. Коровина надеялась на одно: старые на то и старые — скоро вымрут.

— Постановил, — вещал Милютин, понимая, после обеда тоже следует с оглашением приговора поторопиться. Из зала на него взирали небритые мужики, в цепях и кожаных куртках, которые они наотрез отказались снимать при входе, — Владимира Владимировича Левина лишить родительских прав, — гул в зале стал превышать все допустимые нормы, — в связи с нарушением трудовой дисциплины, — судья повысил голос, — и постоянным пьянством, — укоризненно помотал он головой.

Охранники не справлялись. Защитники Вована Левина плевали на электрошокеры в прямом и переносном смысле. Мужики были крепкие. Они знали, током охрана бьет слабым. Он им был, как укус комара. Пущай бьют! Байкеры и рокеры затопали ногами, обутыми в высокие, грубые ботинки.

Коровина в микрофон не орала, а бешено вращала глазами, таращась на Милютина: «Закругляйся!!!»

Милютин намек понял и, скомкав конец выступления, провозгласил:

— Определить Александра Владимировича Левина в элитный коллектор имени Фурсенко! — он выдохнул и скрылся за дверью. Коровина пронеслась вихрем за ним.

«Так я и думала! — в груди у Ермолиной клокотало. — Все трое — мимо!»

Она не обращала внимания на топот байкеров и рокеров, отказывавшихся уходить из зала. Они скандировали:

— Свободу! Свободу! — и стучали что есть мочи ботинками по полу.

Алекс повернулся к отцу. Его толкали в спину, пытаясь быстрее вывести из зала. Глаза в глаза. «Я с тобой», — говорил папин взгляд. «Я знаю, батя!» — говорил взгляд сына…

— Вот попали-то, вот попали, — бубнил Влад, чертыхаясь.

Разговаривать в машине особенно было не с кем. Впереди справа на одноместном сиденье расположилась девица с темными волосами, забранными в хвост. Волосы отливали фиолетовыми полосками по всей длине хвоста. Лицо Влад рассмотрел плохо, но вроде симпатичная шмара. Девочка смотрела в окно не отрываясь и совершенно не обращая внимания на его бормотание.

Парень, сидевший прямо за девицей, периодически кидал на Влада косые взгляды. У чела на башке волосы были светлые, с ярко-красной длинной челкой, закрывавшей один глаз.

Сам Влад восседал один на двухместном сиденье, положив ноги на спинку переднего кресла. На всех троих напялили темно-синие бесформенные джинсы и футболки с надписями «Россия» на спине и «ЭК имени Фурсенко» на груди.

— Вот попали-то, — повторил Влад и сплюнул на пол.

— А куда мы попали? — встрял парень с красной челкой. — Нас везут в коллектор, так понимаю.

— Везут, — процедил Влад. Захотелось поговорить. Да вроде и собеседник был адекватный, — знаешь, что за коллектор?