— Суд по рассмотрению апелляции третьего июля в двенадцать, — сказал он Алексу, — отсиживаешь два первых урока и на выход. Обед — в зависимости от исхода дела. Вернут папаше, останешься без еды. Не вернут, накормим.

Милютин прочистил горло и приготовился идти в зал.

«Какие безобразия творятся в стране, — подумал он, — то забирай детей, то отдавай детей».

Он пролистал страницы дела. Девчонку велено вернуть. Мамаша раскаялась, прививать будет, обновлять информацию на чипе обязуется, в поликлинику прикрепилась.

— Ну и славно, — Милютин подобрал полы мантии и пошел «в народ».

Ермолина сидела в первом ряду. С работы ее не поперли. На заседание она пришла по поручению органов опеки и надзора. Новая власть, старая, а справочки изволь к делу прикрепить. Вернули ребеночка — следи, чтоб снова чего не напортачили бессовестные родители.

Коровина окидывала взглядом зал. Идиотов опять понаперло чертова куча.

— Вот ведь нечего делать людям, — пробурчала она себе под нос, — сидели б дома. Так интересно — смотри по Сети. Чего ходить, мешать работать только.

Через весь зал к ней направлялся грузный мужчина.

— Я из элитника, воспитатель, — обратился он к Коровиной, — вы тут за секретаря?

— Ну я, — Коровина громко вздохнула, вложив во вздох все обуревавшие ее чувства. «Напортачили небось, — подумала она, — документики придется переделывать. Как все осточертело!»

— Перепутали маленько. Первым мальца привезли, что в двенадцать идет. Девочку тогда, наоборот, подвезем в обед.

— А, ну ладно, — Коровина успокоилась, — наоборот, не страшно.

Она рванула к Милютину:

— Дайте, я вам тут пролистаю, — она забрала у него планшетник, — детей наоборот привезли. Вот, этот пойдет первым. Левин Александр Владимирович.

Судья тоже вздохнул, но принял перемены смиренно.

— Зал освободить! — гаркнула Коровина, вернувшись на рабочее место, — заседание переносится на двенадцать ноль-ноль!

Охранники пошли по рядам, выгоняя людей из зала.

— Вов, сейчас тебя будут рассматривать, — Васька выскочила на улицу, — поменяли нас местами! Иди быстрее!

— Мои-то не подъехали еще! — Вован заметался. — Друзья-то мои к двенадцати приедут!

— Мы сойдем за твоих! Идем! — она махнула рукой и потащила его в зал…

Коровина не верила глазам своим — дежавю! В помещение заходили те же, кого десять минут назад выперли!

— Ювенальный суд постановил, — уже начал вещать Милютин, — в связи с чистосердечным раскаянием, признанием своей вины и обещанием устроиться на работу. Справка прилагается. А также обещанием не злоупотреблять спиртным, — бубнил судья, не делая пауз и не меняя интонации, — отдать Александра Владимировича Левина на воспитание отцу Владимиру Владимировичу Левину. Постановление вступает в силу в зале суда. — Милютин захлопнул планшетник и вышел из зала.

До двенадцати оставалось два с половиной часа.

— Батя, мне надо дождаться Кристу, — Алекс прижимался к отцу, но твердо намеревался из суда не уходить, — я ей обещал, если что, вернуться в коллектор. Я ее не брошу!

— Конечно, конечно, — Вован и сам не собирался никуда уходить.

К двенадцати зал был забит битком: приехали друзья Вована, никуда и не уезжали друзья Васьки. Мест не хватало. Коровина была в шоке.

«Голос точно сегодня сорву. Никакой микрофон не поможет», — сетовала она про себя, проклиная судьбу, ниспославшую ей такую адскую работу.

Милютин пил кофе.

Ермолина качала головой. Она все происходившее называла цирком.

«Детей калечат! — рассуждала она. — Никакого порядка!»

Милютин посмотрел на часы: пора. Он вышел в зал. Ой-ей! На него смотрело минимум две сотни глаз! Коровина посылала сигналы: закругляйся быстрее, обстановка напряженная. Он, впрочем, об этом и сам догадался.

— Ювенальный суд постановил, — промямлил Милютин, у которого на нервной почве чуток подсел голос, — в связи с раскаянием Василисы Анатольевны Пирс, ее искренним желанием не причинять больше вреда здоровью ребенка, — Милютин щурился, тщась разобрать буквы, слова и предложения, — обязана делать вовремя прививки, вовремя чиповать, обновлять и передавать, — он понимал, что несет полный бред, но не мог остановиться, страстно желая добраться до конца постановления, — передать Кристу Станиславовну Пирс на воспитание матери…