Послышались шаги, Арсений открыл калитку.

— Ну, привет, — сказал он немного грустно. — Уговаривать приехал? Я надеялся, после наших телефонных бесед мы больше к этому разговору не вернемся…

Данила покачал головой.

— Приехал просто в гости, пообщаться, — уверил он.

— Ну… — с сомнением вздохнул Арсений, — что ж, заходи…

Из дома настороженно выглянула Верочка — лицо ее было испуганным. «Вот же люди дремучие, — подумал Данила, — им хочешь как лучше, а они пугаются…» Он подошел к крыльцу и галантно протянул Верочке букет. Она немного оттаяла.

Расположились снова на лужайке. Верочка осталась в доме, сославшись на головную боль. Арсений нарезал торт, разлил шампанское в два бокала и устроился в шезлонге напротив Данилы.

— Ну, начинай просто общаться… — усмехнулся он.

— О’кей, — кивнул Данила. — Э-э-э… Над чем сейчас работаешь? Может, расскажешь? Сыграешь?

Арсений молчал, сосредоточенно глядя, как из какой-то невидимой точки на дне бокала непрерывной тонкой струйкой бегут вверх пузырьки шампанского и лопаются на поверхности. Почему именно из этой точки? Почему не из какой-то другой? Там же ничего нет в стекле бокала в этом месте. Если выпить шампанское и налить снова, такая же вереница пузырьков начнет подниматься из совсем другой точки, бог знает, кем и как выбранной на этот раз…

— Данила, — сказал Арсений, — я так понимаю, ты придумал какой-то важный аргумент. Ну так выскажи его, не держи в себе, я ж вижу, как тебя распирает. Обсудим.

Данила вздохнул.

— Благотворительность, — сказал он. — Благотворительность! Ты представляешь, сколько людей ты сможешь сделать счастливыми?

— Счастливыми — вряд ли, — покачал головой Арсений. — Богатыми — может быть. А счастливыми — точно нет. Когда-то люди были счастливы, если им хватало хлеба пережить зиму. Сегодня никто не голодает, и разве все счастливы? — Арсений оторвал взгляд от цепочки пузырьков в бокале и перевел на Данилу. — Вот тебя я могу сделать счастливым? Ты уверен, что для счастья нужны деньги. Давай я тебе дам денег? Ты станешь счастлив?

Данила помотал головой:

— Арсений, чтоб ты не думал — мне твоих денег не надо вообще. Ты небось решил, что я это хочу ради денег? Да я прямо сейчас напишу тебе расписку, что ни на какие деньги с твоей точки не претендую! Зная тебя двадцать лет, зная нашу дружбу, я не сомневаюсь, что ты мне и так отсыплешь немного. Я это делаю ради тебя! Ради твоей Верочки, пойми! Я вам хочу помочь! А ты сможешь помочь многим другим людям! Построишь дома, больницы, курорты! С такими деньгами-то!

— Но мы же не новые деньги нашли, а новый поток. Купят его здесь — значит, не купят в другом месте. Денег на планете не прибавится.

— Вот ты так рассуждаешь, а может, в эту секунду где-то в мире умирает ребенок!

— Но я не врач, — возразил Арсений. — И мы нашли здесь не поток лекарств и не поток новых врачей… — Он внимательно посмотрел на Данилу. — А знаешь, где умирает этот ребенок?

— Нет, но…

— А я знаю. Хочешь, скажу? Он умирает прямо здесь, в эту секунду. Пока ты борешься за свои мифы. Это ведь твой ребенок умирает, Данила…

— Но у меня нет детей!

— Вот именно. — Арсений откинулся в шезлонге и уставился в пронзительно синее небо и раскидистую крону дуба над головой. — Представь, что его душа тебя сейчас слышит. Скажи ему это! Объясни ему, почему его нет и не будет. Где твоя благотворительность, Данила?

Данила полез в карман и с грохотом выложил на стол магнитные ключи от трейлера с брелоком-кубиком, задумчиво покрутил их по поверхности столика вправо-влево. Затем аккуратно положил левую ладонь на верхушку бокала, сжал его пальцами и решительно встал.

— О’кей, — сказал он, и лицо его стало серьезным. — Я тебя услышал, Арсений. Последний вопрос: я правильно понимаю, — он обвел рукой полянку, — что весь твой мирок вместе с домом и Верочкой можно аккуратно отодвинуть в сторону, а нельзя отодвинуть только дуб?

— Ну, считай так, если тебе больше нравится, — кивнул Арсений. — Я, кстати, поузнавал в сети — вековые дубы не выкапывают, они гибнут.

— Прекрасно, — кивнул Данила. — Я правильно понимаю, что все остальные вопросы можно было бы решить, не будь этого проклятого дуба?

— Данила, — Арсений тоже стал серьезен, — если хочешь, чтобы мы остались друзьями, так больше при мне никогда не говори. Это не проклятый дуб. Это дуб моего прадеда, великого композитора. До которого нам с тобой как до Луны.

— Идиот! — заорал Данила. — Ну так сделай из этого проклятого дуба хоть что-нибудь ради своего прадеда! Сделай дубовую раму для его портрета! Сделай дом-музей с дубовыми подоконниками, стульями и паркетом! Черт возьми, закажи рояль! Закажи у лучших мастеров мира великолепный дубовый рояль! Ты будешь сидеть за ним и чувствовать присутствие прадеда! Ты напишешь за этим роялем свою лучшую музыку! Только представь эту свою еще не рожденную музыку! Объясни ей, почему ты ее не хочешь создать?!