— Знаю.

— Надеюсь, никто из тех не выжил?

Мне, конечно, до блондиночки особого дела нет, но знать, что где-то поблизости бродит всякая шваль, неприятно. Лови их еще, драгоценный огонь трать!

— Колдун. Это более чем странно, но у него была сила сависов. Хоть и весьма слабая, так, отголоски…

Но как следует обдумать личность злодея мне самым наглым образом помешали. Плед улетел на пол. А за ним и второй… Миг — и вместо узкого, хоть и мягкого дивана под нами удобная кровать.

— Эй, ты что творишь?! — не слишком убедительно возмутилась я и попыталась поймать беззастенчиво путешествующие по телу руки.

— Пользуюсь моментом, — ухмыльнулся дасх и во избежание дальнейших пререканий принялся меня целовать. Не прерывая при этом остальной своей деятельности.

Еще недавно замерший где-то в самой глубине моего существа огонь ожил. Заставил дрожать, выгибаться и шептать между поцелуями что-то ну о-очень одобрительное. И где только силы взялись?!

— Дымка, Дымка, Дымка…

Крошечные лепестки пламени скользили по нашим телам, избавляя от остатков одежды. Где-то глубоко внутри тоже разгорался огонь, побуждая цепляться за Марлекса, жарко отвечать на его ласки.

— Сегодня нас никто не прервет…

Горячие, немного шершавые губы, крепкие объятия, не то стоны, не то слова… Мощный рывок — и мир тонет в красноватой пучине наслаждения.

Только мы двое и огонь. Два огня.

— Моя. Любимая…

— Единственный. Мой…

— Еще раз поцелуешь… да хотя бы глянешь в сторону другой, и мы на живом примере узнаем, отрастают ли у дасхов ампутированные части тела.

Оригинальность пробуждения Марлекс оценил. Моргнул сонно, попытался спихнуть развалившуюся меня, но быстро передумал. Только поморщился еле заметно.

— Милая, коленку убери. — Голос звучит, как и полагается, сдавленно, а глаза смеются. — Сама же потом жалеть будешь.

Теплые ладони ласково прошлись по обнаженной спине, оставляя после себя волны мурашек.

Ну вообще-то он прав.

В качестве моральной компенсации пришлось пожалеть прямо на месте.

— Очень сердишься? — Я покаянно взирала на Игната.

И было с чего! Нет, дом, как ни странно, уцелел, даже почти не пострадал. Только от дивана головешка осталась да окно Марлекс разбил, когда полыхающую меня прочь уносил.

Ущерб минимальный, но кузнец на Бриалину и за меньшее шипел. То есть за грядущее.

— Забудь, все поправимо, — махнул рукой Игнат и ободряюще улыбнулся. — Через пару дней будет ярмарка, вот нам и повод ее посетить.

Дышать сразу же стало легче, даже на улыбку отважилась. Пронесло! А известие о будущем мероприятии вообще отозвалось дрожью предвкушения. Хоть какое-то развлечение! С купцами часто скоморохи приезжают, гадалки, фокусники там всякие, сказочники, барды. Очень надеюсь, что дурная слава Пустоши не отпугнет бродячий люд и несколько веселых деньков нам все же выпадет.

Жизнь потекла своим чередом.

Я готовилась к экзаменам, по возможности помогала наставнице, по несколько раз в день бегала к строящемуся дому подпитывать Тиму. Кошак весь раздулся от гордости и окончательно запугал рабочих, те и вздохнуть без разрешения домового боялись.

Быть невестой оказалось на удивление легко. Балоша я почти не видела, и это, кстати, никого особо не удивляло. Как выяснилось, наследник — человек до безобразия рассудительный и приземленный, и всяческие ахи-вздохи вкупе с романтическими прогулками под луной не про него. Ну и ладно! Мне и с Марлексом этого всего хватает!

Стук в дверь раздался очень вовремя. Я как раз уговаривала себя прочитать еще страничку, а заодно напоминала себе же, что лень — совсем не то, что поможет мне сдать два оставшихся экзамена. И если с нечистеведением хоть сейчас готова перед мастерами из Школы колдовства предстать, то отношения с чужеродными стихиями не заладились с самого начала. То есть с того самого момента, когда я струйкой дыма вылетела из родной трубы и красиво шмякнулась прямо под ноги Даанду.

Не думаю, что с тех пор талантов у меня сильно прибавилось.

— Кого там еще принесло? — проворчала с явным облегчением, отложила книгу и потопала к двери.

Ко мне гость, к кому ж еще. Наставницу, если надобно, у правителя ищут, Игната — в кузнице. Следовательно, по мою душу явились.

— Э… — только и смогла выдавить, пристально разглядывая обнаруженного за дверью блондина.

Совершенно незнакомого, между прочим. Высокий, худощавый, лет тридцати пяти на вид. Белые, словно молоко, волосы ниже пояса спускаются. Глаза серо-голубые, прозрачные, безразличные. А над левой бровью знак — перевернутая пентаграмма.