Эти карнизы, вероятно, красили одновременно со ступеньками парадного крыльца. Умопомрачительное сочетание красного с зеленым! На стеклах окон, выходящих на веранду, тоже грязные разводы. Старушка, по всей видимости, лишена возможности даже посмотреть из окна на окружающий мир. На веранде, на старом кресле-качалке по-хозяйски обосновался внушительных размеров паук, заткав все своей паутиной. В висячих цветочных горшках топорщатся тощие бурые останки некогда буйствовавшей растительности. Входная дверь выглядит довольно массивной и, пожалуй, выдержит удары стенобитного орудия, впрочем, в нем вряд ли возникнет необходимость. Потенциальный грабитель с легкостью проникнет в дом через любое из двух окон, расположенных по обе стороны от крыльца. Высадит стекло, залезет в окно, откроет входную дверь изнутри — и вынесет все, что душа пожелает. При условии, разумеется, что у старушки есть что-нибудь стоящее, достойное внимания грабителя, а в этом Корбан глубоко сомневался.

Неплотные шторки на окнах — некий символ отгороженности от внешнего мира — казались единственной значительной помехой для проникновения в дом. Во входную дверь была вмонтирована застекленная свинцовая рамка. Она хоть и выглядела внушительнее обычного дверного глазка, но была совершенно лишней при двух окнах справа и слева от крыльца. Корбан предположил, что все это было сделано для солидности, если о таковой может идти речь в столь запушенном, жалком жилище.

Он нажал на кнопку звонка. Приняв подобострастную позу, вытянулся перед смотровым окошком, чтобы старушка могла разглядеть его. Живо пригладил волосы и надел улыбку.

Никакого ответа.

Вмиг поддавшись легкому раздражению (может быть, старушка глухая?), он пустил в ход большой палец и посильнее надавил на кнопку, прислушиваясь к отголоску звонка. Раздался не сильный, режущий ухо звук, а мелодичный перезвон «динь-дон». Корбан подождал еще минуту — ответа не последовало. У него появилось желание постучать в дверь, но он отказался от этой мысли и предпринял попытку заглянуть в окно с неплотной шторкой, правда, безуспешно, потому что на стекле был толстый слой грязи. Поморщившись, он нашарил в кармане тщательно выглаженный белоснежный носовой платок с вышитой на нем монограммой.

Услышав звонок, Лиота вытерла полотенцем руки и направилась к входной двери. Не успела она пройти мимо кухонного стола, как звонок повторился. Добравшись до середины гостиной, она увидела, как расположенное рядом с дверью окно протирает какой-то незнакомец. Что, собственно говоря, ему нужно? Она стояла неподвижно и наблюдала за его действиями, чувствуя, что начинает злиться. То, что у нее недоставало сил перемыть окна в собственном доме, уже само по себе являлось малоприятной очевидностью. Не хватало еще, чтобы кто-то чужой протирал грязное стекло. Теперь ей придется смотреть на вызывающе чистый участок, и он будет напоминать о ее немощности и несостоятельности как хозяйки.

Незваный гость стал всматриваться в расчищенный им глазок, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь штору. Гнев поднимался в Лиоте, как лава к жерлу вулкана. Ярость пробудила в ней энергию; от тщедушной старушки с жуткими артритными болями в бедрах, коленях и щиколотках не осталось и следа. Она уверенно промаршировала последний отрезок пути, откинула щеколду и распахнула дверь.

— Как, по-вашему, это называется — заглядывать в чужие окна?

Молодой человек отскочил в сторону, и его лицо стало пунцовым.

— Я… Я… Извините. Меня зовут Корбан Солсек, мэм. Нэнси Декер направила меня…

— Меня совершенно не интересует, кто вы и откуда! — Какая разница, направили его к ней или нет. Это не оправдание! — Прекрасно! Она что, послала вас заглядывать в мои окна?

— Нет, мэм! Я дважды звонил в дверь. Подумал, что если… — Он вдруг осекся и покраснел еще сильнее.

— Что я умерла?

В глазах Корбана стоял ужас.

— Я вовсе не это имел в виду.

— Разве? — Она чуть ли не воочию увидела, как все колесики и винтики в его мозгу бешено завертелись в попытке найти разумный ответ.

— Решил, что если со слухом у вас…

— Я не глухая и не мертвая, как видите. — Все происходящее начинало доставлять ей безмерное удовольствие.

— Простите, мэм, мне очень жаль…

Лиота заметила некоторое нетерпеливое раздражение в его глазах цвета лесного ореха. Ей показалось, что он не любит получать нарекания и что ему не терпится поскорее уйти и покончить со всем этим. Но она решила не проявлять снисхождения.

— Вы просто обязанысожалеть о содеянном. — Она широко распахнула дверь. — Ладно, не стойте так, словно выпоражены трупным окоченением. Входите же! — Она отступила на шаг, оставив для него широченный проход. Молодой человек был крепкоготелосложения. Должно быть, один из тех атлетов, которые по будням накачивают мышцы, а в выходные устраивают скандалы. — Идите прямо на кухню и найдите под раковиной жидкость для мытья стекол.