— С удовольствием бы выпила, но я забыла купить его.

— Зато я не забыла. — Заметив, что бабушка дрожит от холода, Энни остановилась в нерешительности. — Может, сначала зажжем огонь в камине?

— Я не делала этого целую вечность.

— Если ты не хочешь, я не…

— Нет-нет, я очень люблю, когда горит огонь. И всегда любила, хотя с камином так много хлопот: сначала разжигать его, потом чистить. Да и дров у меня мало. Спички лежат на каминной полке, за дедушкиной фотографией.

Когда Энни увидела эту старую фотографию, внешность дедушки показалась ей необыкновенно выразительной.

— Он, наверное, был голубоглазым.

— Из всех людей, которых мне довелось видеть, он был самым лубоглазым. И волосы у него были светлые, с золотистым оттенком.

Отставив каминный экран, Энни чиркнула спичкой и поднесла ее к пожелтевшим от времени газетам, лежавшим между сухими сучьями и поленьями, и они быстро занялись.

— Я почти ничего не знаю о дедушке. Мама очень мало рассказывала о нем.

Бабушка молчала, и Энни решила сменить тему.

— Схожу за водой.

— Утром я сделала салат из тунца. Поешь, если проголодалась, — предложила бабушка. — Он стоит на верхней полке в холодильнике рядом с баночкой консервированных персиков.

— Скажи, Корбан приезжал к тебе на этой неделе?

— Да, в среду. Думаю, завтра он опять появится. Все выспрашивал, когда ты приедешь.

Энни улыбнулась:

— Он думает, что никто не разгадает его далеко идущих планов.

— Настоящий стратег, — подхватила Лиота шутку. — Не надо большого ума, чтобы разгадать их. Если со мной что-нибудь случится, в моей телефонной книжке можно найти номера и твоей матери и твоего дяди и позвонить им. Или тебе. Кстати, ты не забыла привезти попугая? По телефону ты сказала, что у него нервное потрясение.

— Я привезла его.

— Ему лучше? Дай-ка я взгляну.

— Немного, он уже начал брать корм. — Энни внесла клетку с попугаем в комнату и сняла наброшенное на нее покрывало. — Спасибо, что ты разрешила привезти Барнаби сюда. Сьюзен совсем потеряла покой из-за этой птицы. Она уверена, что он молчит из-за нее.

— Ах, Боже мой, какой хорошенький!

— Это лори.

— Некоторые виды попугаев не выносят одиночества. Может, ему нужна подружка?

— Бабуля, за эту птичку Рауль заплатил пятьсот долларов. Боюсь, она обречена жить в одиночестве.

— Пятьсот долларов! Я за месяц получаю меньше. Откуда у парня такие деньги? Он что, приторговывает наркотиками?

— Рауль служит в полиции, — засмеялась Энни.

— Тогда ему следовало бы завести немецкую овчарку. Дешевле и для работы больше пользы. Может, поставим клетку на стол у окна слева от двери? Там много света, и ему будет хорошо.

Когда Энни бережно поставила клетку, Барнаби трепыхнулся и снова замер.

— Обычно он мотается по жердочке и все время разговаривает. У Рауля сутками работал телевизор, чтобы у Барнаби была компания.

Бабушка поднялась со своего места и включила телевизор.

— Какую программу желаете посмотреть? — шутливо спросила она.

— Ему трудно выбрать, — ответила Энни в тон бабушке.

Лиота улыбнулась и решила оставить канал, по которому транслировался концерт.

— Может, он послушает выступления и разгладит свои помятые перышки.

Энни вернулась на кухню. Она везла сюда попугая, не зная, понравится ли он бабушке. Теперь, наблюдая за тем, как та разговаривает с птицей и улыбается, она поняла, что Барнаби останется здесь. Энни где-то читала, что домашние питомцы продлевают жизнь старикам. Как бы ей хотелось, чтобы бабушка прожила много-много лет. И кто знает, вдруг Барнаби поможет ей в этом.

С кружкой горячего шоколада Энни вернулась в гостиную. В камине уже потрескивали дрова.

— Ты согрелась? — спросила она, усаживаясь рядом с бабушкой.

— Да, спасибо. Мне не следовало так долго стоять на холоде. Сначала я подметала дорожку и мне было тепло, потом оперлась на метлу и довольно долго простояла без движения, вот тогда я и промерзла. Почему бы тебе не покрасить свою скульптуру, пока я немного подремлю?

Не дожидаясь ответа, Лиота закрыла глаза. Энни, обеспокоенной бледностью бабушкиного лица, ничего не оставалось, как уйти и заняться покраской.