Чтобы прекратить губительный обстрел из пушек, вражеский командующий был вынужден отдать распоряжение своей коннице атаковать дерзких. Но конные пушки уже снялись с позиции и под прикрытием своей конницы отходили к главным силам. За ними устремилась кавалерия врага. Остальные отряды также выходили из лагеря, оставшегося под небольшой охраной, и двигались следом. Если бы коннице врага удалось настичь пушки, то в завязавшемся бое она смогла бы задержать их и кавалерию до подхода главных сил, которые непременно уничтожили бы и тараверскую артиллерию, и кавалерию. К счастью, и пушки, и конница отступали довольно быстро, хотя расстояние между ними и преследователями сокращалось.

Виктор спокойно выслушал вестового, прискакавшего от передового отряда с этим сообщением.

– Передай, пусть продолжают отход. Мы уже близко.

Вестовой кивнул, прыгнул в седло и быстро помчался обратно.

Виктор посмотрел по сторонам, разыскивая Алура. Увидев того, махнул ему рукой. Алур тут же подбежал.

– Алур, видишь вон тот холм? Размещай свои установки там. Оттуда открывается идеальная зона обстрела. А я вскоре подойду.

Алур проследил взглядом за рукой Виктора и кивнул.

– Наконец-то я узнаю, что это за жутко секретные установки, о которых ты даже мне не рассказывал, – заметил Лойдер.

– Скоро увидишь их, – пообещал Виктор. – А пока разворачивай полки. Потом приходи на тот холм. Там будет ставка. Грепп, ты со мной.

Махнув нескольким вестовым, чтобы следовали за ним, Виктор отправился на указанный холм. Алур и набранная им команда уже расчехлили несколько повозок, достали оттуда какие-то непонятные треноги с шестью желобами на каждом. Грепп недоуменно уставился на эти штуки, никак не понимая, для чего они могут служить. Всего он насчитал десять треног. Они были довольно просты, но тем не менее Грепп заметил, с какой тщательностью их устанавливают. А Алур лично проверял установку каждой треноги.

– Что это за штуковины? – удивился Лойдер, соскакивая с коня.

– Наше новое оружие, – объяснил Виктор, наблюдая за построением двух полков, которые терпеливо дожидались неприятеля.

– Да? – Этим восклицанием Лойдер умудрился выразить весь свой скептицизм, который испытывал к этим штукам. – Ну ладно.

В это время Алур закончил проверку последней треноги, и солдаты стали укладывать в желоба какие-то длинные трубы. Спереди на них были надеты конусы с закругленным концом. Грепп совершенно не понял, что это может быть.

– А зачем сзади прикреплена деревяшка? – спросил Лойдер, опережая с этим же вопросом самого Греппа.

– Для равновесия, – буркнул Алур, старательно соединяя уложенные в желоба трубы каким-то шнуром сзади.

– Сколько их у нас? – спросил Виктор, кивнув на «трубы».

– Шестьдесят. Как раз на один залп хватит, – отозвался Алур.

– Всего один залп? – разочарованно протянул Лойдер. – Да на что это оружие годно?

– На многое, – отозвался Виктор. – А больше снарядов мы просто не смогли сделать. Они довольно сложны в производстве.

От дальнейшей дискуссии всех удержало появление кавалерии Тараверы, стремительно отступавшей перед натиском кавалерии фэтров. Вот пушки ворвались в промежуток между полками и развернулись, изготовившись к бою. И словно ожидая этого, тараверская кавалерия разделилась на два отряда и отошла на фланги замерших полков. В этот момент Виктор был рад тому, что не послушал некоторых советов и увеличил численность кавалерии до четырехсот человек, отозвав все дозоры и патрули. Меньший по численности отряд просто не смог бы прикрыть отступление артиллерии.

Когда тараверская кавалерия внезапно разделилась, то перед наступающими отрядами внезапно оказались все два полка тараверской пехоты и двенадцать пушек в центре, готовых открыть огонь, что и было сделано немедленно. Но даже эти залпы не смогли замедлить атаку набравших полную скорость кавалеристов. И тут в дело вступила тараверская пехота. В атакующую конницу полетели гранаты и дротики. Дротики выбивали всадников, гранаты, взрываясь, пугали коней, ранили и убивали как коней, так и людей. Перед полками немедленно образовалась свалка. Задние ряды всадников на полной скорости натыкались на убитых людей и коней и вылетали из седел. И тут в дело вступили длинные копья пехотных полков. Грохот взрывов, испуганное ржанье раненых животных, крики людей. В короткий миг все это сплелось в один шум – шум смертельного сражения.

Наблюдавший за боем Виктор слегка скосил глаза на Алура. Тот стоял бледный, крепко сжав кулаки, и с ужасом смотрел на поле боя. Но это явно был не страх за себя – это был ужас непонимания. Непонимания того, как люди могут убивать себе подобных. Впрочем, Виктор вспомнил, что Алур уже участвовал в бою. Но тут же Виктор сообразил, что участие в бою и наблюдение за ним со стороны немного разные вещи. В тот раз Алуру просто некогда было задумываться над происходящим. Сейчас же он наблюдал войну во всем ее страшном великолепии.