– Мушкетер, ты все видел?

– И видел, и заснял. Я тут засек несколько подземных выходов на поверхность, откуда появились люди. Сейчас готовлю информацию для Ворска и Логра.

– Отлично.

Нас стащили с сорвенов и толкнули в сторону щели. Высокий Фильхиф едва не расшиб себе лоб о камень.

– Вы хоть руки развяжите, – буркнул он.

– Шагай, – подтолкнул его один из гуэлов. – А расшибешься, нам меньше возни.

– Добрые вы тут все, – едко прокомментировал он это пожелание. Но его замечание осталось без ответа.

Нас троих довольно долго вели по слабо освещенному факелами коридору, а потом затолкнули в какое-то довольно просторное помещение.

– Ждите здесь, – приказали нам.

Можно подумать, у нас есть выбор. Я огляделся, обнаружил у стены скамейку и устроился на ней. Моему примеру последовали Тигар и Фильхиф.

– Что делать будем? – поинтересовался Фильхиф.

– Ждать. Что еще? Рано или поздно, но сюда заявится генерал.

Словно в ответ на мои слова распахнулась дверь и вошел какой-то субъект, разряженный под павлина.

– Его высочество генерал Дрого Великолепный! – объявил он.

Моя челюсть после такого объявления очутилась где-то в районе пола. Мои спутники выглядели не менее ошарашенными.

– Если сейчас окажется, что генерал после всего случившегося сошел с ума… – Фильхиф не закончил и замолчал. В комнату важно вошел человек в сопровождении двух охранников в начищенных до блеска кирасах и с винтовками на плечах. Человека я сразу узнал по виденной мной фотографии у Укорта. Он обвел нас внимательным взглядом и поморщился.

– Почему они сидят? – небрежно бросил он.

Охранники немедленно сорвались с места и чуть ли не пинками заставили нас опуститься на колени. Но едва они отошли, я снова встал.

– Слушай, Дрого, давай заканчивать спектакль, а? На меня это не действует.

От подобной наглости, похоже, все слегка окосели. И «павлин», и стражники.

– Ор кхетр асрн кхетр, укту тер дортур, – быстро проговорил я старательно выученную фразу, которую дали мне повстанцы, сообщив, что это пароль, по которому генерал обязательно поймет, что я друг. Наречие мне было незнакомо, и я не поленился раскопать источник. Дословный перевод значил примерно следующее: мы угнетенные и вы угнетенные, а значит, братья должны объединиться. Мне это показалось довольно напыщенным, но не спорить же?

При этих словах генерал резко дернулся и чуть ли не кулаком отпихнул охранника, уже готового заехать мне в ухо. Он стоял передо мной и сверху вниз смотрел на меня, словно изучая. Я с таким же интересом разглядывал его.

– Вон! – резко велел он.

– Генерал… – несмело заговорил «павлин».

– Я сказал – все вон!!! – рявкнул генерал. – И дверь закрыть. Никого не пускать!!! Я занят! Нет меня ни для кого!

Волнение генерала не осталось незамеченным, и его люди с откровенным испугом смотрели на своего начальника, не понимая, чем могла быть вызвана эта перемена в поведении. Но на всякий случай приказ поспешили выполнить.

– Эй, – остановил я ретивых служак. – А вы ничего не забыли? Например, развязать нас?

Охранники замерли.

– Исполнять! – опять рявкнул генерал.

Приказ был выполнен в мгновение ока. Уже через пять секунд мы все трое растирали руки. Охрана скрылась за дверью, плотно закрыв ее за собой.

Генерал молча наблюдал за нами.

– Кто вы такие? – наконец поинтересовался он.

– Ну, ваше высочество… – ехидно начал я.

Генерал отмахнулся.

– Оставь. Это для местных. Им тут громкие титулы подавай, вот и пришлось представиться. Так, значит, вы оттуда?!

– Оттуда, оттуда, – кивнул я. – Нам заплатили, чтобы мы вытащили вас с этой планеты.

– Наемники? – нахмурился генерал.

– Они самые, – кивнул я. – Но если ваша честь мешает вам принять помощь от наемников, то мы уйдем…

– Нет-нет. Мои братья заплатили, чтобы вытащить меня отсюда на новую борьбу. Я так и знал, что братья не оставят меня…

– Генерал, – перебил я. – Ау, мне кажется, вы заблудились. Проповеди будете читать перед своими сторонниками, а не нам. А если вы спросите мое мнение, так мне кажется, что вас разыскивают из-за тех денег, что вы предусмотрительно припрятали. Кажется, они хотят их вернуть.

Генерал вдруг перестал изображать радушие и серьезно посмотрел на меня.

– А ты циник, – констатировал он. – Но именно поэтому я тебе и поверил сейчас.

Перемена в генерале была настолько стремительна, что я даже опешил.

– В каком смысле? – удивился я.

– В самом прямом. Если бы вы сейчас стали бы распевать гимны моей справедливой борьбе против угнетателей, то я, пожалуй, приказал бы вас расстрелять, посчитав шпионами правительства.

– Это почему же? – поинтересовался Фильхиф. – Мне кажется, вы сами те же слова произносили.