— Думаю, стоит наведаться к озеру, — подал голос молчаливый обычно «седой». — Она с момента воплощения провела там немало времени. Могло остаться хоть что-то… какая-нибудь зацепка…

— Я б почувствовала, — отозвалась Сова. — Но пойдёмте. Там виднее будет.

До места дошли в молчании. Света представляла, как всё будет выглядеть, и не ошиблась. Всё как в том сне об озере: новый дом на месте старого фундамента, девственная природа, тишина. Отличие только в успевших растаять под теплыми весенними лучами солнца снеге и льде.

Друзья побродили вокруг дома, Сова едва ли не обнюхала каждый кустик, «седой» умудрился взломать двери, но дом оказался девственно пуст: ни единой личной вещички, ни волосинки, ни запаха.

Возвращались поникшие и задумчивые. Варвара обвела их вокруг пальца как слепых кутят. Бесследно исчезла, не оставив даже едва различимого следа, который смог бы навести на неё Сову. Товарищи понимали, что ждать её здесь бесполезно — не вернётся. Но где искать? Как? Так, не солоно хлебавши, они и вернулись в город, вызвав столь ранним возвращением искреннее удивление Семёна.

Мужчина выслушал новости и лишний раз подивился отстранённости своих сотрудников от реалий современного мира.

— Но они же не могут исчезнуть бесследно, — воззрился он на Светлану. — Где-то обязательно засветятся. Если они на машине, значит, можно пробить по номерам этого Виктора, если додумаются выехать за границу, то ещё проще, на оформление виз нужно время. Да и паспорта засветят, собственно, как и при перемещении самолётами или поездами по стране.

— Проблема в том, что о Викторе я ничего, кроме имени, не знаю. И в машинах не разбираюсь. Не говоря о том, что номеров не помню… — смутилась девушка.

— Допустим, а Машины данные знаешь?

— Только фамилию и имя. Даже отчества не знаю.

— С этим проще. Дома обязаны быть какие-нибудь документы, хотя бы и на квартиру.

— Ага, наверняка в сейфе. Да и что нам это даст? Никто нам не предоставит нужных данных.

— А как вариант ты можешь обратиться в полицию, написать заявление об исчезновении сестры.

— Вряд ли, — скривила губы девушка и, заметив непонимающий взгляд собеседника, пояснила: — Она слишком дальняя родственница. Маловероятно, что я вообще сумею доказать родство. Наши бабушки были родными сестрами.

— И это говорит человек, обладающий талантом внушения?

— Ну, если так…

Поход в полицию принёс одну положительную новость: заявление было принято, и оставалось ждать. Девушка упомянула, что последний, с кем видели её сестру, был некий молодой человек по имени Виктор.

Жизнь опять потекла по налаженной колее: работа в клинике, напоминающий веселое общежитие — дом. Для размещения семерых «новичков» пришлось купить квартиру. Семён предлагал подождать с досрочным погашением кредита и купить ещё одну, чтобы расселить Светиных постояльцев, но та отказалась: квартира большая, целых пять комнат, зачем ей одной столько? О том, как отреагирует на незваных гостей Маша, девушка старалась не думать. По её мнению, места хватало с избытком. Комнаты, некогда принадлежавшие Маше и её отцу, оставались неприкосновенны. Третью комнату занимала Света, ещё в одной поселились начавшие свои отношения ещё в психиатрической клинике Седой и Сова, а в пятой, относительно небольшой комнатке, жила тихая, кроткая Елена. Последней по складу характера явно место было в монастыре, вот только угораздило девушку обрести ведьмовской дар. И если до встречи со Светланой она корила себя, считая, что проклята, то теперь, после немалых внушений о том, что её дар дан самим богом, выкладывалась на износ.

Саму же Свету, которая провела всю жизнь в изоляции от общества интересных и близких по духу людей, да хотя бы и тех же сверстников (школа — не в счёт, на уроках особо не поболтаешь), наличие четверых квартирантов не то, чтобы не смущало, наоборот, её расстраивала перспектива их возможного переезда. Да и сами постояльцы, привыкшие за проведённые в клинике годы соседствовать бок о бок, уже не представляли жизнь друг без друга в этом чуждом им мире.

Стоит заметить, люди подобрались на удивление открытые и бескорыстные. По крайней мере, среди оставшихся жить со Светланой ни у кого не было жажды наживы, а вот с появившимися позднее коллегами по цеху общение складывалось по большей части на деловом уровне. У них благодарность за освобождение из психиатрической клиники граничила с маниакально рабской психологией, что существенно мешало полноценному общению. Появившийся в той компании лидер не забывал урвать своё, видя во всём чью-то выгоду. Хорошо ещё, что остальные, осознали: их дар — это благо, и всецело посвятили себя помощи людям. Благодаря чему, клиника приобретала всё большую известность.

Измотанный бюрократической машиной Семён искренне поражался прозорливости Сергея, додумавшегося организовать это учреждение. Скольким людям уже помогли, а скольким ещё помогут? Сергея же статистика по исцелению неизлечимых больных со временем стала волновать всё меньше. Из некогда весьма неплохого врача получился отличный коммерсант, у которого в глазах, как у Скруджа Макдака, сверкали цифры с неисчислимыми нолями на конце. Как-то его спросили, не жалеет ли, что пришлось отстраниться от врачебной практики? На что тот ответил: в сравнении со специалистами нашей клиники — я ничто, какой смысл держаться за дело, в котором ты, по сути, профан?

Минул месяц с визита в Патошино, но, несмотря на внушённую оперативность, результатов следствие так и не давало. Единственное, что удалось сделать — это определить личность друга. Молодой человек получил немалое наследство и просто напросто исчез. По сведениям соседей, он с нового года не появлялся в своей питерской квартире, не видели его и на работе. Однако никто не подал никаких запросов в органы. Мало ли какая блажь парню в голову попала? Загулял. Всякое бывает. Его машина оказалась продана еще в январе, а документы ни его, ни Машины нигде так и не засветились. В общем, они как сквозь землю провалились.