Он промолчал. Я могла это и не спрашивать. Я отлично знала, что дом имеет форму английской буквы S. Поэтому дом и называли – «доллар». Дом для «крутых». К счастью, подъезд Локарева был первым. И пробравшись по крыше. Мы можем очутиться в другом конце дома. Совершенно на другой улице. Это был наш шанс. И иного выхода я не видела. Но Локарев не разделял моего энтузиазма.

Он слегка отстранился от меня. И я увидела. Как он пытается нащупать кнопку дверного звонка единственной квартиры. Находящейся на этом этаже. И мне ничего не оставалось. Как вытащить пистолет.

– Прекратите, сейчас же! – почти приказала я Локареву. – Не делайте глупостей. К тому же, я думаю, вы зря стараетесь. Вряд ли кто-нибудь осмелится открыть дверь в столь поздний час. Да еще увидев через глазок вас с дикими глазами и в окровавленном костюме.

– Что вы хотите? – его голос повысился. И мне это не понравилось. Он окончательно оправился от первого шока. – Вам нужны деньги? Вы пытаетесь похитить меня? Я обещаю, я дам сколько нужно…

– Поймите. Я не могу вам ничего сейчас объяснить… Мы должны бежать. Нам обоим грозит опасность… И, поверьте, я больше боюсь за вас. Я… Я вам не враг… Я давно… Я очень давно – ваш друг…

Он криво усмехнулся.

– Друзья не прикладывают дуло пистолета к виску.

– Зато они частенько держат фигу в кармане. А это, бывает, еще хуже. Вам ничего не остается, как поверить мне на слово.

И, слегка подтолкнув его в спину, и так же крепко держа в руке пистолет, я повела Локарева на крышу.

Для меня это не составляло труда. Для меня это было почти удовольствием. Очутившись на крыше. Я глубоко вздохнула ночной воздух. На высоте он был еще более чистым и свежим. И миллионы огней большого города сверкали в темноте. И миллионы звезд летнего неба над нами были как бы их отражением.

Впервые меня пригласил прогуляться по крыше мой папа. Такой же теплой, летней ночью. Сладко пахнущей фиалками и черемухой. Он подвел меня за руку к самому краю крыши. И, улыбаясь, сказал.

– Посмотри вниз, Сашка.

Я зажмурила от страха глаза. Мне казалось, если я посмотрю вниз, я не выдержу и покачнусь. И упаду. Мне достаточно было смотреть вверх, любуясь сапфировыми звездами. Мне казались, что ничего не может быть их красивей.

– Сашка, не бойся. Посмотри вниз. Я тебя прошу. Если сейчас сможешь, потом никогда не будешь бояться высоты. И всегда на высоте сможешь держать равновесие.

Я верила папе. Всю жизнь верила. И я резко открыла глаза. И слегка покачнулась. И папа сжал мой локоть.

– Уже не страшно, правда, Сашка?

Я покачала головой.

– Уже красиво.

Внизу действительно было красиво. Маленький. Игрушечный мир. Словно кукольный город. Крошечные яркие фонарики, крошечные заводные машинки и крошечные разукрашенные дома. Внизу можно было увидеть детство.

– Вот так, Сашка, – вновь улыбнулся папа. И крепко обнял меня. – Никогда не бойся смотреть вниз, на какую вершину ты бы не поднялась. Только так ты сможешь удержать равновесие. И всегда помни, что внизу не менее красиво. А, может быть, даже более.

… Я внимательно посмотрела на Локарева. В отличие от меня он чувствовал себя неуютно. Ежился. И все время смотрел себе под ноги.

– Нам нужно подойти к краю, – сказала я ему. – Может быть, мы что-нибудь заметим.

– Нет, – уже почти окрепшим голосом выкрикнул он. – Нет! Я не пойду! Нет!

И тут я поняла, что он панически боится высоты. И страх высоты заставил начисто забыть боль от раны. И я вдруг вспомнила его песню:

– Но одного тебя я не могу оставить. Пойдем! – приказала я, подтолкнув его дулом пистолета.

И он пошел. Не доходя до края, он резко остановился. И спокойно сказал.

– Лучше стреляй.

– Господи! – выдохнула я. – Ты никогда не смотрел вниз?

Он молча покачал головой.

– Мне тебя жаль. Там так красиво.

– Мне и без этого по жизни было достаточно красоты, – сухо ответил он, отводя взгляд. По-моему, ему стало неловко за свою трусость.

– Просто ты никогда не знал настоящей красоты. Вот тебе было и достаточно.

Я смело. Ступила на край крыши. И посмотрела вниз. И успела заметить машину, возле которой стояли силуэты женщины и мужчины. И хотя они выглядели совсем маленькими. Я бы дала голову на отсечение, что это были Женя и его спутница.

Это мое наблюдение могло стоить мне дорого. Я настолько доверяла своему кумиру и его песням. Что мне даже и в голову не могло прийти, что он попытается воспользоваться моим доверием.

Он схватил меня одной рукой за плечо. И потянул вниз. На миг мне показалось, что я сорвусь. Но моя реакция была мгновенной. Я со всей силы отшатнулась назад, на него. И вцепилась в его рану. Он вскрикнул и отпустил меня. И я удержалась. Папа был прав. Кто научиться смотреть вниз, всегда сможет удержать равновесие.