– Везде такие засовы?

– Да, в каждом кубрике.

– Слушай, а почему «кубрик»? Это же монастырь, а не корабль.

– Спроси кого-нибудь другого, – не стал откровенничать старшина. – А то я тебе что-нибудь лишнее скажу, а меня потом за это к стенке прислонят.

– Так уж и «к стенке»! Это ты пошутил так?

– Нет, не пошутил, – старшина был совершенно серьёзен. – У нас с этим не заржавеет. Будет за что – бегом рассчитают, и никакие заслуги не помогут. Так что ты поосторожнее, особенно на первых порах, пока не освоился. Следи за тем, что говоришь и с кем говоришь. И слушайся старших. Дурного тебе тут никто не посоветует.

– Да уж… – задумчиво протянул Семён. – Как-то у вас тут всё очень сурово. Я вот думаю… Может быть, лучше бы меня эта зеленоглазая в плен взяла?

– Кстати, и шути тоже с оглядкой, – посоветовал старшина. – Например, вот так про зеленоглазую при Арсении лучше не шутить. Он к таким вещам болезненно относится.

– Понял, не буду…

Помимо кубриков в расположении (так старшина называл всё крыло, где располагалась казарма) была общая душевая, туалет и умывальник, комната быта, кухня-столовая, баня и оперативный зал, тоже общий, и для воинов, и для учёных. Старшина сказал, что кубрики учёных располагаются дальше по коридору, за перегородкой, и ничем не отличаются от жилых помещений воинов.

– Богдан тоже где-то здесь обитает?

– Да, в третьем кубрике с той стороны.

Старшина предупредил Семёна, что два дня в неделю, в понедельник и во вторник, свет и вся сантехника отключаются. В эти дни готовят в полевых кухнях, а все удобства во дворе, дальше по аллее, там же рядом летний умывальник.

– Это вас город отключает?

– Это Арсений отключает.

– Зачем?

– Ну, так Паузы уже пошли, скоро Отмена будет. Это чтобы люди привыкали.

– К чему?!

– К Отмене. Чтобы потом, когда всё колом встанет, не было проблем.

– Да это просто мазохизм какой-то! – возмутился Семён. – Как всё встанет, и так привыкнут, три-четыре дня, от силы – неделя.

– Тоже верно, – неожиданно согласился старшина. – Я тут как-то в командировке был, в деревне. Так у них там регулярно были такие Паузы. Хе-хе… Как высоковольтку порвёт, да в придачу солярку забудут завезти, так вообще, считай, что полная Отмена. И ничего, все привыкшие.

– Так я про то и говорю!

– Ну, знаешь, начальство так распорядилось… Была команда, мы выполняем, вопросов не задаём.

Семён обратил внимание, что во время экскурсии по казарме им не встретилась ни одна живая душа.

– А где все?

– На задачах, – пояснил старшина. – Тут, вообще, редко собирается больше взвода разом. Пришли, отдохнули, побежали дальше. Многие «в миру» живут и трудятся месяцами. Так что не переживай, тесно не будет.

– А мой взвод сейчас где?

– Да кто где. Кстати, с командиром взвода ты уже знаком.

– А, это один из тех бойцов, что сопровождали Богдана?

– Да, это Иван.

– Ну, уже хорошо. И докладывать о прибытии не надо, и вроде как даже подружились уже.

Перед уходом заглянули в «оперативный зал». Старшина сказал, что здесь проводят совещания, ставят задачи и зачитывают приказы. Когда есть кому зачитывать.

В зале присутствовала кое-какая мебель и оргтехника: столы, компьютеры, МФУ (принтер-сканер-копир), офисные стулья, скамейки, несколько плазменных панелей.

Семёна это даже слегка разочаровало: думал, что здесь будет только татами на полу и старенькая школьная доска с мелом.

Доска с мелом, кстати, присутствовала, и не одна. Но не старенькая и не школьная.

Зал был квадратный, окна выходили на север и на юг.

На западной и восточной «слепых» стенах висели стенды с множеством фотографий.

На восточном стенде было что-то около трёх сотен фото в траурной рамке. Мужчины и женщины, разного возраста, но заметно преобладала молодежь.

– Это…

– Павшие в бою, – невольно понизив голос, сообщил старшина.

– За всё время, что существует Орден?

– Итог последней пятилетки по нашему подразделению. Все прочие в Книге Памяти. Народу много гибнет, для всех места на стене не хватает.

На западной стене было около полутора сотен фото, но без траурных рамок. Некоторые фотографии были перечёркнуты крест-накрест красным маркером.

Во втором сверху ряду Семён узнал зеленоглазую.

– О! А ЭТА что здесь делает?