Шрифт:
— Брэд, — сказала Нэнси, — кажется, я начинаю трусить.
Она ухватилась за мой локоть. Пальцы ее судорожно сжались.
— Прямо зло берет, — сказала она. — Ведь я никогда ничего не боялась, никогда в жизни. А сейчас боюсь.
— Все прошло, — сказал я. — Буря кончилась, барьер больше не двигается. Все в порядке.
— Ну, нет, — возразила Нэнси. — Это еще только начало.
По шоссе кто-то бежал к нам — больше не видно было ни души. От толпы, что теснилась недавно у застрявших машин, не осталось и следа. Вероятно, когда налетел ураган и хлынул тот удивительный дождь, все они кинулись назад к Милвилу в поисках укрытия.
Наконец я узнал бегущего — это был Эд Адлер, на бегу он что-то кричал.
Мы вылезли из машины, остановились и ждали.
Он подбежал, задыхаясь.
— Брэд, — еле выговорил он, — ты, верно, не знаешь… Хайрам и Том Престон мутят народ. Дескать, это ты заварил кашу. Толкуют про какой-то телефон…
— Что за чепуха! — воскликнула Нэнси.
— Ясно, чепуха, — сказал Эд. — Только народ совсем очумел. Их сейчас сбить с толку ничего не стоит. Они чему хочешь поверят. Надо же понять, что такое стряслось, — вот и хватаются за первую попавшуюся байку. Им некогда разбирать, правда это или вранье.
— К чему ты это все? — спросил я.
— Спрячься куда-нибудь. Через денек — другой все поуспокоится…
Я покачал головой.
— Я еще и половины дел не переделал.
— Но послушай, Брэд…
— Вот что, Эд, я ни в чем не виноват. Не знаю, что стряслось и почему, но только я тут ни при чем.
— Это все равно.
— Нет, не все равно, — сказал я.
— Хайрам с Томом говорят, они нашли какие-то чудные телефоны…
Нэнси хотела что-то сказать, но я поспешно перебил:
— Знаю я про эти телефоны. Хайрам мне рассказывал. Слушай, Эд, даю тебе слово — телефоны тут ни при чем. Это совсем другая история.
Краем глаза я поймал на себе пристальный, пытливый взгляд Нэнси.
— Забудь ты про них, — повторил я.
Хоть бы до нее дошло! Кажется, все — таки поняла — больше и не заикнулась об этих телефонах. Может, она и не хотела ничего такого сказать, может, она даже не знает про тот аппарат в отцовском кабинете. Но рисковать нельзя.
— Смотри, Брэд, сам лезешь на рожон, — предостерег Эд.
— Удирать я не стану. Не по мне это — удирать, прятаться. Да еще от кого — от Хайрама с Томом!
Эд оглядел меня с головы до пят.
— Понимаю, — сказал он. — Могу я чем — нибудь помочь?
— Можешь. Проводи Нэнси до дому, смотри, чтоб с ней ничего не случилось. А у меня есть кое-какие дела.
И я поглядел на Нэнси. Она кивнула:
— Все это так, Брэд, но ведь у нас машина. Давай я тебя отвезу.
— Я пройду задами, тут ближе. Если Эд верно говорит, лучше никому не попадаться на глаза.
— А я ее доставлю домой в целости и сохранности, — пообещал Эд.
Вот до чего мы докатились за каких — нибудь два часа, подумал я. Все просто спятили, девушке опасно остаться на улице без провожатого.
10
Теперь, наконец, надо сделать то, что я собирался сделать с самого утра и, видно, напрасно не сделал еще накануне: разыскать Элфа. Это тем важней и необходимей, что почему-то я все больше утверждаюсь в подозрении — есть какая-то связь межу непонятными происшествиями у нас, в Милвиле, и загадочной лабораторией там, в штате Миссисипи.
Я дошел до глухой окраинной улицы и свернул на нее. Она была пуста. Должно быть, все, кто только мог, пешком или на машинах двинулись в центр города.
И тут я встревожился: а вдруг не сумею разыскать Элфа? Вдруг, не дождавшись меня утром, он выехал из мотеля или же торчит где-нибудь у барьера в толпе зевак?
Но напрасно я боялся, не успел я войти к себе, как зазвонил телефон — говорил Элф.
— Битый час названиваю, — сказал он. — Беспокоился, как ты там.
— Элф, а ты слыхал, что творится?
— Кое-что слыхал.
— Чуть бы пораньше — и я успел бы к твое проскочить, а не застрял в Милвиле. Я, видно, налетел на этот барьер в самые первые минуты, когда он только-только появился.
И я рассказал ему все, что случилось с тех пор, как моя машина налетела на барьер. А потом и про телефоны.
— Они говорят, чтецов у них много. Людей, которые читают для них книги, — прибавил я.
— Это способ получать информацию.
— Я так и понял.
— Послушай, Брэд… у меня одно страшноватое подозрение.