В конце концов он не выдержал.

— Вы свой трехкратный заговор имеете, — заявил он. — Но есть особа, которая не имеет.

Он застиг меня врасплох и смекнул, что застиг врасплох, — его счастье, что я никак не дотянулся бы до него битой.

— Ты говоришь о мисс Адамс, — уточнил я как мог хладнокровнее.

— Вы быстро уловили суть, — одобрил он. — Желаете ли вы, как благородный джентльмен, принять ее искус на свои плечи? Если бы не вы, она не была бы уязвима. Полагаю, вам приличествует вернуть ей долг.

— Согласен, — заявил я.

— Вы серьезно? — выкрикнул он с ликованием.

— Совершенно серьезно.

— Вы принимаете на свои плечи…

Я прервал его:

— Кончай разглагольствовать. Я сказал то, что сказал.

Вероятно, я мог бы потянуть время, но в таком случае я, по-моему, потерял бы лицо, а мне почему-то казалось, что терять лицо при данных обстоятельствах никак нельзя.

Волки разом поднялись на ноги и разом прекратили шумно дышать, и усмешку с них как ветром сдуло.

Мысли крутились бешеным водоворотом: что бы такое придумать, что предпринять, чтобы обрести хоть какой-то шанс выбраться из этой западни? Но водоворот крутился впустую. Идей не возникало.

Волки неторопливо двинулись вперед, вид у них был целеустремленный и деловой. Они выполняли поставленную задачу и были полны решимости выполнить ее и перейти к очередным делам. Я попятился. Если прижаться спиной к стене, то, может, удастся продержаться чуть подольше. Я замахнулся на волков битой — они приостановились, потом двинулись снова. Что оставалось? Прильнуть к стене и ждать.

И тут в стену напротив ударил сноп света, повернулся как на шарнире и устремился вдоль улицы в нашу сторону. Из ночи вынырнули слепящие фары. Протестующе взвыл мотор — машина резко набрала скорость, вой мотора смешался с истерическим визгом покрышек.

Волки обернулись, присели в испуге, пригвожденные лучом света, потом рванулись, но два-три из них рванулись недостаточно резво. Машина влетела в стаю, как плуг, послышался тошнотворный хряск металла, раздирающего мясо и крошащего кости. И — волков не стало, они пропали, как пропал монстренок с заостренной головкой, когда я на реке врезал ему веслом.

Машина замедляла ход, и я бросился к ней со всех ног. Не то чтоб я предвидел новую немедленную угрозу, но в салоне я буду точно в большей безопасности.

Едва машина остановилась, я подскочил к ней, вскочил на сиденье, захлопнул дверцу, запер на замок и выдохнул:

— Один искус пройден, два впереди.

— Один искус пройден? — переспросила Кэти дрогнувшим голосом. — Как это понять?

Она старалась держать себя в руках, однако ей это не очень удавалось. Я потянулся к ней в темноте, коснулся ее и понял, что ее бьет дрожь. Видит Бог, вполне обоснованно.

Я притянул ее к себе и обнял, а она прильнула ко мне. А вокруг простиралась тьма, проникнутая древним ужасом и тайной.

— Что это были за звери? — спросила она нетвердо. — Они прижали вас к стене и выглядели как волки.

— Это и были волки. Только особенные.

— Особенные?

— Волки-оборотни. По крайней мере, мне так кажется.

— Но, Хортон…

— Вы же читали рукопись. Хотя не должны были этого делать. Теперь вам следовало бы понимать…

Она отшатнулась от меня.

— Но такого не может быть! — заявила она суровым тоном учительницы. — Не может быть ни оборотней, ни гоблинов, ни остальных в этом духе…

Я тихо рассмеялся — я ничуть не упивался собой, просто меня позабавила искренность ее протеста.

— Их и не было, — сказал я, — пока не объявился нахальный щуплый примат и не вообразил их себе.

Она взглянула на меня пристально и произнесла:

— Однако здесь, в Вудмене, они были…

— И сожрали бы меня, не подоспей вы вовремя.

— Я ехала очень быстро. Слишком быстро для такой дороги. Кляла себя за это, но чувствовала, что надо спешить. Я так рада, что не опоздала…

— Я тоже.

— Что будем делать теперь?

— Поедем дальше. Не теряя времени. Не задерживаясь ни на минуту.

— В Геттисберг?

— Вы же собирались именно туда.

— Да, конечно. Но вы упоминали Вашингтон.

— Мне действительно надо попасть в Вашингтон. И как можно скорее. Может, было бы лучше…

— А что, если я поеду с вами прямо в Вашингтон?

— Если бы вы только смогли. Это было бы во сто крат безопаснее.

Я сам удивился своим словам. Как я смею гарантировать ей безопасность?