Но несмотря на все эти странности и таинственность, не прошло и двух месяцев, как она почувствовала себя здесь как дома. Более того, этот вновь обретенный дом казался ей временами роднее собственного.

С мыслью об этом она открыла шкаф и вытащила из него небольшой чемодан, который, по словам Изабеллы, прислали ей родители. Она не испытывала иллюзий относительно того, что они туда сложили. Скорее всего, несколько книг, ее тетради с конспектами, кое-какая одежда и…

Она расплылась в улыбке.

Поверх всех остальных вещей лежали ее любимые красные, со шнуровкой, сапоги «Доктор Мартенс» на толстой подошве. Круто!

Нежно проведя рукой по высокому голенищу, она достала из-под него исписанный листочек. Записка от мамы.

Начиналась она, как обычно, с завуалированного упрека, приправленного иронией.

«Кажется, Киммерия исправно снабжает тебя приличной обувью. Поэтому не понимаю, зачем тебе понадобились эти, извини за грубое слово, дерьмодавы…»

– Разумеется, ты не понимаешь, мамочка, – с легким раздражением пробормотала Элли, пробежав глазами остальное послание. Увы, в нем не говорилось ни слова о том, что же именно случилось той ночью в Лондоне. Равным образом в нем не упоминалось ни об Изабелле, ни о Натаниэле. Вообще никакой важной информации. Очередная пустышка. Кажется, родители решили и дальше делать вид, что ничего существенного не произошло.

А между тем интуиция подсказывала Элли, что привычного ей мира больше нет. Она ощущала себя так, словно находится на линии огня, не зная, кто в кого стреляет и почему.

Одно хорошо: как бы то ни было, она постепенно стала понимать, кому можно доверять, а кому – нет.

Бросив наполовину выпотрошенный чемодан посреди комнаты, Элли вылетела за дверь. В следующий момент она уже стучала в дверь Рейчел. Так и не дождавшись ответа, девушка решительно вошла внутрь.

Подруга сидела на полу, ее окружали целые башни из книг, а одна, раскрытая, лежала на коленях.

После недели в гостях у Пэтелов Элли неожиданно почувствовала, что они с Рейчел сроднились, как сестры. Они плескались в бассейне, гуляли по обширным угодьям семейства Пэтел, где паслись породистые лошади, но главное – разговаривали обо всем на свете. В том числе о Картере, Натаниэле, матери Элли и отце Рейчел. Элли теперь знала, что может рассказать Рейчел о всех своих передрягах и та никогда не осудит ее.

– Давай распакуем вещи чуть позже, – сказала Элли, нетерпеливо переступая с одной ноги на другую. – Неужели тебе не хочется хотя бы одним глазком взглянуть на нашу библиотеку?

– Интересуешься, не составлю ли я тебе компанию в поисках Картера? – ухмыльнулась Рейчел, откладывая книгу и поднимаясь на ноги. – Хорошо, пошли.

На цокольном этаже кипела бурная деятельность. Из крыла, где находились учебные комнаты и классы, доносился неумолчный стук молотков. Заглядывая в приоткрытые двери, девушки видели рабочих, сдиравших со стен пласты опаленной штукатурки. Почерневшие и обуглившиеся деревянные панели дожидались своей очереди. Почему-то в классе остался учительский стол: он здорово всем мешал и строители с упорством, достойным лучшего применения, отодвигали его в сторону. Но проходила минута, стол опять оказывался на чьем-нибудь пути и вновь менял свое положение в пространстве.

Сначала Элли пришла в ужас от разгрома, царившего в школе, но теперь ей казалось, что все не так уж плохо. Работа по восстановлению здания кипела, очень скоро его отремонтируют. К тому же большая столовая совершенно не пострадала от огня, а комната отдыха осталась точно такой, какой была до пожара.

Приоткрыв дверь в большой зал, они заметили, что огонь пощадил и его, но вот протиснуться внутрь можно было с большим трудом: до такой степени он был забит всевозможной мебелью. Видимо, всю собранную в других помещениях неповрежденную мебель отнесли именно сюда. Тем не менее девушки проскользнули внутрь, едва не оцарапавшись о ножки стула, торчавшие из-под антикварного стола.

В этот момент неожиданно распахнулась дверь, и в зал не без труда проник не кто иной, как Сильвиан, нагруженный свернутым в рулон тяжелым восточным ковром. Он так старался втиснуть громоздкую ношу в узкий проход между мебельными завалами, что поначалу ничего и никого не замечал. Когда же ему удалось наконец справиться со своей непростой задачей, он поднял голову и напоролся взглядом на искрившиеся смехом глаза Элли. Пораженный Сильвиан на секунду забыл о ковре, и тяжелый рулон рухнул на пол, подняв облако пыли.

После этого в зале на короткое время установилась тишина. Элли заметила, что всегда безупречный Сильвиан растрепан, а его одежда промокла от пота. Рейчел громко произнесла:

– Привет, Сильвиан! Кажется, мы тебя малость напугали? Прости, не хотели.

– Привет, Рейчел, – пробормотал молодой человек. – Рад, что ты так быстро вернулась.

Услышав знакомый голос, выговаривавший слова с очаровательным французским акцентом, Элли вдруг почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Между тем Сильвиан медленно повернулся к ней.