Тамара только кивнула. Агарь наклонилась к пламени очага, щипцами взяла уголь и бросила в чашу на столе, из которой шел пар. Потом, проворно подхватив другой уголь, поменьше, зажгла свечи.

Из чаши теперь поднимался столб пара, пар становился все гуще. Холли ощутила сильный запах. Ей хоте — лось уйти из этого дома, вернуться в знакомый мир. Но она не могла пошевельнуться, могла только стоять и смотреть. Пар становился все гуще, и Холли наконец не могла видеть ни Тамару, ни Агарь, которые стояли у стола друг против друга.

Однако из облака по-прежнему доносилось пение, хотя слов Холли не понимала. Или понимала? На мгновение ей показалось, что она все понимает, хотя впоследствии она никогда не могла вспомнить, что же было сказано. Тело ее странно дрожало, она чувствовала, как ее тянет вперед, как будто она должна погрузиться в это облако. Но страх удержал ее на месте.

Пение вздымалось высоко в воздух. Теперь казалось, что, кроме Тамары и Агари, здесь есть еще кто-то. К пению присоединялись другие, странные, голоса. Холли посмотрела на Крока, на Джуди. Но они рядом с ней, а не в облаке. Откуда же взялись эти другие?

В облаке Холли видела свечи, их слабые огоньки. Потом — неожиданно — внешние, черные, погасли. Из облака донесся крик, стонущий вопль. Вначале громкий, он становился все тише и слабее, пока не осталось ничего, только тишина.

Облако начало втягиваться внутрь самого себя, как раньше вытекало, середина его становилась все гуще, а сама комната все виднее. Вот облако превратилось в шар, который упал в чашу и исчез.

У стола стояла Тамара. Глаза ее были закрыты, руки вытянуты ладонями вниз над чашей. Но… Агарь исчезла!

Тамара заговорила, и слова ее звучали как молитва:

Дорогой Господь, ты, одной рукой дающий жизнь, а другой — мир смерти, открой широко врата, через которые в назначенный день должны пройти все. Дай мир и покой той, что идет к тебе сейчас против своей воли. Пусть в предначертанное время родится снова, пусть сделанное будет отменено, а неправильное станет правильным. И пусть она будет так же светла душой, как была прекрасна лицом и фигурой.

Всеми силами земли и моря

Я говорю: да будет так.

Всей мощью луны и солнца,

Как я хочу, да будет сделано.

Наконец она открыла глаза, наклонилась над столом и задула свечи в направлении с запада на восток. А когда повернулась к детям, лицо ее было очень бледным. Она покачнулась и рукой ухватилась за спинку стула.

— Да будет так, — повторила Тамара. — Будь благословенна, Агарь, ты, что когда-то была красивой веселой девочкой. Стань снова такой.

— Агарь… умерла? — спросила Холли, не в силах поверить в то, что видела и слышала.

Тамара вздрогнула, как будто совершенно забыла о них. Теперь она посмотрела на Холли — прямо и очень серьезно.

— То, что невежественные люди называют смертью, маленькая сестра, есть только врата в иное где, иное когда. Агарь верила, что с помощью тех растений, которые дала тебе, она установит связь с твоим миром и достигнет его. Может, растения и помогли бы ей… не знаю, потому что я не иду дорогами ее познаний. Но растения не выросли, и она утратила связь с вашим миром, и в нашем ее ничто не удерживало. И она вернулась туда, откуда исходит всякая искра жизни. А я… я тоже свободна…

— Вы… а где мы? — с растущим страхом спросила Холли. Если Тамара исчезла с домом и всем остальным, как говорится в старинном рассказе, они исчезли вместе с ней! Они не смогут вернуться! Ей хотелось закричать от ужаса.

— Ты крепко привязана к своему времени, маленькая сестра. Не бойся. Когда выйдешь через эту дверь, ты тоже будешь свободна. Только те узы, которые ты сама выберешь, будут тебя удерживать. А я, как и Агарь, буду свободна от времени, только по-другому. И Димсдейл освободится от проклятия, которое она сегодня наложила на него.

Джуди подобралась ближе.

— Вы… мы больше вас не увидим?

Тамара улыбнулась. Усталость, тень боли исчезли с ее лица. Некрасивая? Теперь Тамара была прекрасна, как Агарь, но иной красотой. Она широко развела руки и рассмеялась, не как Агарь, презрительно и гневно, а весело.

— Со временем нелегко играть, дитя. Нет, мы больше не встретимся. Но, — Тамара наклонилась и концом пальца коснулась лба Джуди, — но тебе я оставляю свое мастерство, какое ты захочешь взять. Ты будешь целительницей в своем времени, хотя работать будешь по-другому, не так, как я. Береги растения, которые получила от меня, и заботься о них. И по мере того как они будут расти и крепнуть, то, что человек в своем эгоизме отнял у этой земли, начнет возвращаться. Ибо все это благословенные средства, они не вредят, а восстанавливают. В их росте жизнь, если они укоренились в земле, а не в воспаленном воображении людей, считающих, что на них не действуют древние законы.