— Крис… Нэн…

Ужин! Крис подтолкнул чемодан в самый дальний угол шкафа. Придется проследить, чтобы Клара не передвинула его, когда придет убирать. Клара метет и вытирает пыль очень энергично. Тонкий фарфор и другие вещи тетя Элизабет протирает сама; он заметил это на прошлой неделе. Именно поэтому он не начинал новую модель. Если Клара раз или два передвинет ее, от нее ничего не останется.

Нэн уже была на кухне, когда появился Крис со своим обычным равнодушным выражением на лице. Ставя на стол посуду, раскладывая ложки и вилки, она на него даже не взглянула. Тетя Элизабет велела ему разлить молоко по стаканам. Крис обнаружил, что, по мнению тети Элизабет, мальчик должен быть полезен: сам же Крис считал такие занятия недостойными. Но спорить бессмысленно. Он со стуком закрыл дверцу холодильника и пошел за стаканами, пока тетя Элизабет доставала блюда из коробок.

— Как раз вовремя вернулись, — заметила она, когда в окно маленькой кухни застучал мокрый снег. — Плохая будет ночь. Ну, хорошо, все готово…

Нэн осторожно попробовала что-то похожее на оладью. Тетя Элизабет назвала это «яйца Фу-Йонг». Неплохо. Необычно, но она голодна. Еще был соленый соус, которым нужно было покрывать эту оладью, а также коричневый рис, похожий на маленькие кусочки тонко нарезанной ветчины, и еще порция того, что тетя Элизабет назвала «цыплята Чоу-Мен». Нэн ела аккуратно. Крис тоже старательно очищал тарелку. Но ни разу не оторвал от нее взгляд. Как будто еда для него работа, дело, которое нужно как можно быстрее кончить. Но пусть не думает, что ему удастся ускользнуть и оставить ее с немытой посудой. Сегодня утром тетя Элизабет сказала, что они будут мыть посуду по очереди, когда нет Клары. И Нэн внимательно следила, не захочет ли Крис увильнуть от этой обязанности.

А тетя Элизабет говорила, говорила. В основном о кузене Филипе, что для Нэн ничего не значило — хотя, конечно, он родственник Криса. Однако казалось, Крису тоже все равно, в больнице ли кузен Филип или нет.

Поток слов прекратился только когда они принялись за печенье с сюрпризом [19] . Нэн разгладила свою полоску бумаги и прочла: «Твое сердце стремится к тому, чего не видят глаза…» Она произнесла эти слова вслух.

— Гм… — Улыбка тети Элизабет стала немножко другой. — А что у тебя, Крис?

— Глупости! «Чистая совесть никогда не боится полуночного стука», — ответил он с набитым ртом.

— Разумный совет, — сказала тетя Элизабет. — Теперь мне нужно сделать междугородный звонок. Можете начинать мыть посуду. И, Крис, проследи, чтобы мусор сегодня же был в мусоросжигателе.

— Да, тетя Элизабет, — ответил он, скомкав свою бумажку и бросив ее в пустую коробку от «яиц Фу-Йонг». Но Нэн захотела сохранить свою и подумать: она не вполне поняла, что она значит.

Воскресенье у тети Элизабет тоже совсем другое. Утром они отправились в церковь, причем тетя Элизабет проверила, «прилично» ли они одеты. Церковь большая, и люди в ней незнакомы даже с теми, кто сидит с ними рядом на скамье. Нэн скучала по маленькой дружелюбной церкви, куда ходила с бабушкой. Крис сидел с мрачным выражением, как будто проходил нелегкое испытание.

Но середина дня была еще хуже. Они обедали еще в одном большом ресторане, а потом тетя Элизабет остановила одно из вездесущих такси и отвезла их в парк, где был также зоосад, озеро и другие предположительно интересные вещи. Крис тащился за ними, отставая, и тетя Элизабет явно была раздражена: ей приходилось в десятый раз оборачиваться, чтобы посмотреть, где он.

Нэн смотрела на черного леопарда. Ей было его жаль: зверь ни на минуту не останавливался, ходил взад-вперед по клетке, как будто хотел вырваться на свободу. Большие обезьяны ей совсем не понравились; одна из них корчила рожи и плевала на людей, которые останавливались у клетки посмотреть. Но птицы были прекрасны, разноцветные, с пышными хвостами; и еще здесь были два львенка, которые спали на одеяле, свернувшись, как котята.

Ноги у нее начали ныть, она была рада, когда тетя Элизабет отвела их туда, где продавали коку и мороженое и где можно немного посидеть. Здесь тетя Элизабет встретила у кассы знакомую и велела детям отыскать себе столик и ждать ее.

Впервые за весь день Крис обратился непосредственно к Нэн.

— Она думает, мы малыши!

И он с силой оттолкнул от себя поднос с мороженым. Нэн едва успела подхватить его, чтобы он не упал на пол. И снова пододвинула к нему.

— Наверное, она думает, что нам это нравится. Может, просто не знает.

Крис мрачно посмотрел на мороженое и сердито воткнул в него ложку, словно собирался уничтожить весь мир.

— Мне не пять лет! — взорвался он. — Этот зоопарк! Зоопарк!

— Птицы хорошие. — Нэн облизнула ложку с фаджем [20] . — Но обезьяны мне не понравились, особенно та, что плевалась.

Крис криво улыбнулся.

— У обезьяны верная мысль. Почему бы не плюнуть на глупых людей, которые тебя заперли? Мне вообще не нравится смотреть на животных в клетках — никаких.

Вспомнив леопарда, Нэн почувствовала, что готова с ним согласиться.

— Но иначе они погибнут. Чтобы их спасти, нужно держать в клетках.