Все стены заняты чучелами. Для новых уже нет места, подумал я. И, кроме того, охота и погоня за трофеями, возможно, теряют прелесть и остроту. И не только для Сары Фостер, охотницы на крупного зверя, но и для окружающих ее людей, в глазах которых приключения на далеких планетах придавали ей некоторый престиж. И, разумеется, было бы вполне логично изменить объект охоты, принести домой непохожее на прежних чучело, пережить новое и более чудесное приключение.

— Никто, — сказала Сара, — никогда не узнает, что вы покинули Землю и находитесь в космосе. Вы сможете вернуться сюда когда-нибудь, а ваш двойник исчезнет. Он будет похож на вас, как две капли воды, но это будете не вы. Он будет жить на Земле вместо вас, а вы отправитесь в космос.

— И у вас достаточно денег, чтобы оплачивать подобное предприятие? — спросил я. — Чтобы купить молчание такого человека?

Сара пожала плечами.

— На свои деньги я могу купить все, что угодно. И, кроме того, если мы окажемся в космосе, не все ли равно, будет ли он здесь разоблачен?

— Отнюдь нет, — ответил я. — Я бы хотел и сам вернуться сюда с кораблем, если кораблю суждено возвратиться.

— Это можно будет устроить, — сказала Сара. — Я позабочусь обо всем.

— Может быть, — спросил я, — мой двойник погибнет в результате несчастного случая?

— Ни за что! Это не для нас. Существует много способов установить подлинную личность погибшего.

Мне показалось, Сара была огорчена невозможностью воспользоваться таким простым решением.

Затея претила мне. Мне не нравились эти люди и не нравился их план. Но вся история предоставляла мне небольшой шанс принять участие в судьбе прекрасного корабля Сары и вновь оказаться в космосе. Земля губит людей, — подумал я, она выпивает из них все соки. Я не успел хорошо изучить Землю, а то немногое, что я видел, мне понравилось. Но моих симпатий хватит ненадолго, и очень скоро я начну ненавидеть здесь все. Любовь к космосу у меня в крови. Я теряю покой, когда подолгу не бываю там. Космос проникает в душу, становится частью тебя. Заполненное звездами пространство, безмолвие, ощущение того, что ты ни к чему не принадлежишь, что волен отправиться куда и когда тебе угодно… Но не только это. Существует что-то еще, чему пока не удалось подыскать название. Может быть, как это ни банально, ощущение истинности бытия.

— Подумайте об оплате, — сказала Сара, — потом удвойте цифру. Вы не встретите непонимания.

— Но как же так? — спросил я. — Неужели вы не жалеете денег?

— Конечно, жалею, — ответила Сара. — Но деньги научили меня, что надо платить за то, что имеешь. А мне нужны вы, капитан Росс. Вы никогда не пользовались проторенными космическими дорогами, размеченными и безопасными. Вы продвигались впереди других и искали новые планеты. Мы можем довериться вам.

В дверях показался робот.

— Стол накрыт, мисс Фостер.

Она с вызовом посмотрела на меня.

— Я подумаю о вашем предложении, — пообещал я.

И мне бы следовало получше подумать над ним, говорил я себе, разглядывая утопающую в лунном свете пустыню. Мне не надо было лететь.

Смит все еще ползал на четвереньках и скулил. Его белые незрячие глаза блестели, как глаза кошки, завидевшей добычу. Тэкк выпутался из своей смехотворной рясы и заковылял к ноющему Смиту. Что же все-таки, — подумал я, — связывает этих людей? Они, конечно, не гомосексуалисты, потому что ничего подобного я за ними не замечал в течение всего путешествия. Должно быть, они душевно очень близки друг другу. Естественно, Смит радуется, что кто-то заботится о нем, и, наверно, Тэкк рассматривает слепого и его способности как выгодное капиталовложение, но секрет их дружбы в ином. Возможно, двух этих ни к чему на свете не приспособленных людей объединяют похожие страдания, и они испытывают друг к другу сочувствие.

В пустыне было светло, как днем, и, глядя на небо, я понял, что свет шел не только от луны. Небесный свод был опален звездным огнем. Я никогда раньше не видел столько больших и ярких звезд. Они выглядели теперь иначе, чем когда лошади-качалки вышвырнули нас в пустыню. Над нами были звезды, которые очутились так близко, что, казалось, можно было протянуть руки и собирать их, как яблоки с дерева.

Сара была уже на ногах, она так и не выпустила винтовку и теперь крепко держала ее наперевес.

— Я следила, чтобы она была дулом вверх, — сказала она.

— Да здравствует мисс Фостер! — воскликнул я.

— Главное правило, — объяснила она мне, — всегда держать оружие дулом вверх, чтобы оно не засорилось. Если бы я не проследила, в ствол бы забился песок.

Джордж продолжал ныть, но теперь сквозь завывания можно было различить слова. «Что случилось, Тэкк? — стонал он. — Где мы? Что случилось с моим другом? Он исчез. Я не слышу его больше».

— Ради Бога, Тэкк, — сказал я с отвращением, — поднимите Смита, стряхните с него грязь и вытрите ему нос! И объясните своему товарищу, что происходит!

— Я не могу ничего объяснить, — ответил Тэкк, — пока мне самому не растолкуют, что происходит.

— Я помогу вам сделать это, — пообещал я. — Мой друг, мы в плену. Нас обвели вокруг пальца.

— Они вернутся! — простонал Джордж. — Они придут за нами. Они не оставят нас здесь!

— Конечно, не оставят, — сказал Тэкк, ставя его на ноги. — Они возвратятся с восходом солнца.

— А есть ли солнце на небе сейчас, Тэкк?

— Нет, — ответил Тэкк. — Только луна. И множество звезд.

А я был в недоумении. Я был выброшен на незнакомый берег в компании с двумя простофилями и белокурой Дианой, которая заботилась лишь о том, чтобы удержать ружье в правильном положении.