— Ты меня видишь? — он дышит мне прямо в лицо — Слышишь? Это сколько?

Думаю, он имеет в виду пальцы, которыми шевелит у меня перед глазами. Один, два, три…

— Четыре, отвечаю.

— Молодец. Не двигайся.

Я лежу на боку, под головой рука, тело распластано на горячем асфальте, и не думаю двигаться.

— Дышишь нормально?

— Да. Со мной все в порядке.

За лицом в прыщах мелькают другие, появляются и исчезают. Джинсы. И голоса, их всё больше, они перебивают друг друга, приближаются, удаляются, в каком-то судорожном ритме.

— … вызвать скорую помощь…

— … надо сдвинуть ее чуть в сторону…

— … ничего не трогайте…

— … может взорваться…

— … глупостей не говори…

— Не напирайте! — кричит мой прыщавый приятель. Потом опять обращается ко мне: — Лежи спокойно. Дыши медленно. Не двигайся.

На нем нелепая голубая курточка. Куда он собрался, чёрт возьми, в таком наряде?

— Нога. Не прикасайтесь к его ноге!

Кто это сказал? Какая нога? Я двигаю обеими, сперва одной, — потом другой, мне кажется, с ногами в порядке. Больше того, у меня вообще все в порядке, я не чувствую никакой боли.

— Лежи смирно. Не двигайся…

— Я проверял ноги, — говорю. — Ничего с ними нет.

— Отлично. А теперь не шевелись.

— … каждый божий день здесь авария…

— … мамочки, вот бедняга…

— … тут давно нужен светофор…

— … а он даже не затормозил…

— … поставили бы хоть знак "Стоп”…

— … головой ударился…

Головой? Пытаюсь притронуться к голове — ааа! В плече такая боль, что у меня перехватывает дыхание.

Боль, слава богу, сразу проходит.

— Не двигайся, — повторяет прыщавый.

Плечо. Я повредил левое плечо, что вполне понятно: я им врезался в такси. Пытаюсь скосить на него глаза: крови нет, пиджак не порван…

— Остановите движение…

— Дайте им проехать…

— Отойдите назад…

— Пройдите вперед…

— Перенесем его отсюда…

— Не притрагивайтесь к нему…

Лежу, не двигаясь — боль была такая жуткая, что повторения мне не хочется. Закрываю глаза. Однажды мы сделали наоборот: Анна пошла за газетами и пиццей, а я остался с Франческино на террасе. Мы помахали друг другу, поменявшись местами. Это было прекрасно.

— Эй, ты меня слышишь? Не спи.

Я сразу же открываю глаза. Лицо в прыщах все там же, в двух сантиметрах от меня.

— И не думаю, — отвечаю.

Мне удается притронуться к своему лицу, каким-то неестественным образом вывернув руку из-под головы и изо всех сил стараясь не пошевелить другой. Лицо вроде тоже в порядке. Голова не болит, шлем по-прежнему на мне.

— Не шевелись, — это опять он.

— Послушайте, со мной все в порядке. Вероятно, сломано плечо. Ноги и голова в порядке…

Он смотрит на меня озадаченно и молчит. Делает что-то руками, мне не видно что, справа.

— … я даже его не видел…

— … ударился головой…

— … ноги сломаны…

— Вы поняли? — говорю я. — Скажите им: только плечо.

— Хорошо, только не шевелись.

И продолжает дышать мне в лицо. Кто он, черт побери, в этой дурацкой голубой куртке? С какой стати он тут распоряжается, и что это за греческий хор на заднем плане? Пытаюсь отвести как можно дальше в сторону глаза и даже немного поворачиваю голову, чтобы опять увидеть небо, эти странные очертания предметов, этот свет, но его лицо все заслоняет.