Шрифт:
Закончив свой вдохновенный рассказ о героическом поступке секретаря райкома, который не задумываясь отправился на передний край, Янев пишет:
«Сколько раз, сталкиваясь с бедами многих молодых верующих людей, я сожалел, что однажды рядом с ними не было такого комсомольского активиста. Не было рядом с Геннадием С., который уже девятнадцатилетним возглавил в Омске вместе с опытными проповедниками молодежную группу самого фанатичного крыла секты евангельских христиан-баптистов — совета церквей».
И дальше автор пишет:
«У атеистов Гена „не вписывался“ в традиционные схемы: сын коммуниста, ветерана Отечественной войны, орденоносца…»
Что же — профессиональный и, как я понимаю, дипломированный атеист Янев не знает, что явление, которое, по его словам, не вписывается в «традиционные схемы», далеко не такая уж редкость?! Разве не известна ему, например, биография покойного митрополита Никодима и многих других пастырей и пасомых? А папа Иоанн Павел II, сын социалиста, рабочего и сам бывший рабочий?
Как же случилось, что Гена С. оказался во главе молодежной группы баптистов?
«А случилось так, что Гена остался в большом незнакомом городе без друзей и товарищей, а в техникуме, куда он перевелся из районного городка, ни студенты, ни преподаватели не заметили его состояния…»
Заметили Генино состояние и совратили его «квартирная хозяйка и ее дочь». Как жаль, что не было в эту минуту рядом с Геной того секретаря райкома: он бы и в мяч с Геной сыграл, и «придумал бы разные затеи»… Глядишь, за игрой в мяч и перестал бы задумываться молодой человек над сущностью и истоками жизни, а там и от Бога отрекся бы.
То же случилось и с Людмилой Н., «бывшей комсомолкой, активной общественницей»… И тут не было рядом секретаря с его волейболом и неиссякаемой фантазией.
Впрочем, философ Янев понимает, что мячик и «разные затеи» — это, скорее, для маленьких, для несмышленышей. Он пишет:
«Работа комсомольских пропагандистов-атеистов должна основываться на естественно-научном, философском, историческом, нравственном и психологическом аспектах критики религии и утверждении научного миропонимания, гуманизма атеистических принципов».
Уже от одной этой профессорско-газетной фразы скулы сводит. Да и о чем говорится здесь? Вдумайтесь! Гуманизм атеистических принципов!
Это верующему христианину рекомендует кандидат наук внушать такое! Хочется спросить автора статьи: был ли, товарищ Янев, в Вашей практике хоть один случай, чтобы подошел к Вам после Вашей лекции человек и сказал: «Убедили. Отрекаюсь. Ухожу из секты…»?
Если бы такой случай был, И. Янев не преминул бы поведать о нем читателям.
А ведь кроме истории с миролюбовскими ребятишками (истории, неизвестно чем кончившейся), когда секретарь райкома самолично, не щадя жизни, кинулся на передний край, — похвалиться Яневу нечем. Пишет он больше о неудачах. И объясняет их, эти неудачи, тем, что атеисты, «организаторы атеистической работы» не понимают, что «успех возможен лишь тогда, когда организаторы атеистической работы, идеологические секторы комитетов комсомола подходят к аудитории дифференцированно, имеют четкое представление об идеологии и практике основных религиозных направлений, действующих в данном колхозе, совхозе, поселке, микрорайоне и т. д.».
И приводит два весьма интересных, пожалуй, даже забавных примера.
«В одном из сел южных районов Омской области, где действовало несколько незарегистрированных сектантских общин, на мою лекцию „Правда о Библии“ пришли верующие и неверующие. Клуб был переполнен. Вначале все было хорошо, но как только я сказал, что Библия — документ минувших эпох, наиболее экзальтированные и фанатично настроенные сектанты пытались сорвать лекцию. Присутствовавшая на встрече секретарь райкома комсомола не выдержала и решила оказать мне поддержку, да неудачно. Она перепутала имена библейских персонажей, сказала, что католики — не христиане. Зал поднял ее на смех. С тех пор она, насколько помню, не занимается вопросами атеистического воспитания. И правильно делает…»
А другой случай — совершенно уж, как говорится, для Зощенки.
«Как-то выпускники атеистического факультета вечернего университета марксизма-ленинизма выехали в один совхоз — он в нескольких километрах от Омска — на встречу с верующими. Нам сообщили, что в деревне, куда мы едем, действует одна из ярых сект. Мы тщательно готовились к этой встрече.
Прошла она как-то удивительно ровно. Нам даже аплодировали. Никто из верующих с нами не спорил, как это обычно бывает, а их доброжелательные улыбки и поощрительные кивки в нашу сторону настораживали…»
Почему же настораживали? Казалось бы, радоваться надо молодым выпускникам-безбожникам. Значит, так здорово подготовились, так убедительно говорили, что даже аплодисменты вызвали. Вот-вот поднимется проповедник и скажет: «Каемся. Убедили. Заблуждались мы, темные люди. Порываем. Отрекаемся».
Но — нет. Кандидат Янев по своему опыту знает, что такого не бывает. Потому и насторожился. И были ведь основания насторожиться.
Под конец местный проповедник встал и, обращаясь к верующим, сказал: