Чародей потратил немало сил, чтобы разузнать побольше об этом странном темном эльфе, так овладевшем душой Лелоринеля. К востоку от Серебристой Луны о Дзирте До'Урдоне знали не много, и тем не менее все, что маг слышал о нем, свидетельствовало, что дроу благороден и чист душой. Поэтому сейчас старого мага терзали сомнения: не следует ли ему удержать эльфа от преследования, не позволит ли он своим бездействием совершиться чудовищной несправедливости.

Когда на следующее утро Лелоринель нашел его в маленьком садике на балконе высокой каменной башни, где чародей выращивал травы, Маскевик все еще размышлял об этом.

— Ты умеешь телепортировать, — обратился эльф к магу. — Полагаю, мне это будет дорого стоить, раз уж ты не в восторге от моей затеи, но я готов работать на тебя месяц от рассвета до заката, чтобы ты перенес меня в Лускан на Побережье Мечей.

Маскевик глаз не поднял, но на некоторое время перестал полоть, чтобы обдумать предложение.

— Я действительно не в восторге, — спокойно подтвердил он. — И я еще раз прошу тебя выбросить эту блажь из головы.

— А я повторю тебе, что это не твое дело, — огрызнулся эльф. — Помоги, если можешь. Если же нет, то, думаю, не составит труда найти в Серебристой Луне чародея, который охотно продаст мне такое заклинание.

Маскевик кряхтя поднялся, распрямил затекшую спину, повернулся и грозно посмотрел на самоуверенного эльфа.

— Да что ты? — промолвил он и посмотрел на ониксовый перстень, проданный им Лелоринелю.

Эльф проследил за его взглядом.

— Думаю, денег у тебя хватит, — бросил чародей. — Потому что я передумал насчет этого кольца. Я его создал, и я же покупаю его у тебя.

— Всего золота мира будет мало, — усмехнулся Лелоринель.

— Отдай, — потребовал Маскевик, протягивая руку. — Я верну тебе уплаченное.

Эльф развернулся и пошел с балкона к лестнице, ведущей вниз.

Рассерженный Маскевик догнал его уже за стенами башни и загородил дорогу.

— Это идиотизм! — выкрикнул он, — Снедающая тебя жажда мести безумна и безнравственна!

— Безнравственна? — с искренним недоумением отозвался Лелоринель. — Безнравственна потому, что только я один понимаю, кто на самом деле этот дроу? Потому, что меня не ослепляет сияние его ложной славы? Ты мудр, старый чародей, и за те годы, что ты наставлял меня, я многому научился, но об этом ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты наверняка погибнешь. Лелоринель равнодушно пожал плечами:

— Все умирают.

Маг отчаянно вскрикнул и затряс седой головой:

— Безумец! Безумец! Я не пущу!

— Тебе не остановить меня, — сказал эльф и двинулся вперед, но чародей снова стал на его пути.

— Не надо недооценивать… — начал он и умолк, почувствовав на шее холодное острие кинжала.

— Воспользуйся этим советом сам, — предупредил Лелоринель. — Или ты заготовил сегодня заклинания, необходимые для сражения? Едва ли. Но да же если они тебе известны, неужели ты надеешься успеть их произнести? Подумай сам, чародей. Пара секунд — это немало.

— Лелоринель, — вымолвил Маскевик насколько мог спокойнее.

— Я убираю оружие только во имя нашей дружбы, — сказал эльф, и старый маг вздохнул с облегчением, когда тот отвел кинжал. — Я надеялся, что ты мне поможешь, но время не терпит, а ты помогаешь мне все с меньшей охотой. Я прощаю тебя, но лучше не становись мне поперек дороги. Я слишком долго готовился и ждал, но теперь время пришло. Мы давно знаем друг друга, так что пожелай мне всего хорошего.

Маскевик мрачно молчал. Потом он произнес:

— Я и впрямь желаю тебе всего хорошего и надеюсь, что ты найдешь в своем сердце нечто большее, чем слепая ненависть, и выберешь себе лучший путь.

Лелоринель пошел прочь, не сказав ни слова.

Он уже скрылся из виду, а чародей все еще смотрел на пустынную дорогу, когда за его спиной раздался знакомый голос:

— Его не образумить.

Маг обернулся и увидел непринужденно стоящего рядом Тюневека.

— Я тоже надеялся отговорить его, — добавил тот. — Мне казалось, мы могли бы неплохо устроиться здесь втроем.

— Может, попробуем вдвоем? — спросил Маскевик, и Тюневек кивнул. Они с магом уже обсуждали возможность его ученичества.

— Лелоринель — не единственный из эльфов, кого так раздражает этот Дзирт До'Урден, — заметил Тюневек, когда они входили в башню. — Когда дроу был в Серебристой Луне, многие эльфы открыто выражали недовольство. Наверное, вражда между темными и светлыми эльфами неистребима.

Маскевик обернулся и с тоской поглядел на дорогу.

— Наверное, ты прав, — с грустью сказал он.