— Я давал тебе обещание, Сайлас, — сказал Бенджамин, — и я его сдержу…

Все было кончено в считанные мгновения. Бенджамин обошелся с Сайласом гораздо милосерднее, чем Резчик. Командир погиб, оборона форта рухнула, ворота распахнулись, и оставшимся в живых британцам мы позволили убираться вон. За ними шли освобожденные могавки, и я заметил давешнюю женщину. Она не сбежала, а осталась, чтобы помочь своим: она была и отважной, и красивой, и боевой. Когда она помогала своим сородичам выбираться из этого проклятого форта, наши глаза встретились, и я понял, что она заворожила меня. А потом она исчезла.

Стоял мороз, и все вокруг нас было занесено снегом в то раннее утро, когда мы снарядились и отправились верхом в Лексингтон, чтобы разыскать…

Возможно, «одержимость» слишком сильное слово. «Увлеченность», именно «увлеченность» женщиной-могавком из обоза. Именно ее мне надо было найти.

Для чего?

Если бы Чарльз спросил меня, я бы ответил, что я хочу найти ее, потому что она хорошо знает английский и, думаю, она могла бы быть полезным знакомством среди туземцев для поисков мест предтеч.

Это именно то, что я должен был сказать, если бы Чарльз спросил, почему я хочу найти ее. И это отчасти правда. Отчасти.

Как бы то ни было, Чарльз и я были в одной из наших экспедиций, на этот раз в окрестностях Лексингтона, когда Чарльз сказал:

— Боюсь, у меня плохие новости, сэр.

— Что вы имеете в виду, Чарльз?

— Брэддок настаивает на моем возвращении под его начало. Я пытался упросить его отказаться от этой идеи, но безрезультатно, — сказал он печально.

— Без сомнений, он до сих пор злится из-за потери Джона — это было досадно, нечего сказать, — ответил я задумчиво, размышляя, смогу ли я закончить это позднее, когда будет возможность. — Делайте, как он сказал. В свое время я освобожу вас от этих обязанностей.

Как? Я не был уверен. Все же было время, когда я мог полагаться на жесткое письмо от Реджинальда, которое могло заставить Брэддока передумать, но теперь наши пути разошлись.

— Мне жаль, что я причиняю вам неудобства, — сказал Чарльз.

— Это не ваша вина, — ответил я.

Мне будет не хватать его. Все же он сделал столь многое для того, чтобы найти мою загадочную женщину, которая, согласно его данным, должна была находиться за Бостоном — в угодьях Лексингтона, где она, видимо, устраивала неприятности британцам, которыми командовал Бреддок. Кто может обвинить ее за это после того, как ее соплеменники были лишены свободы Сайласом? Вот так мы и оказались в Лексингтоне — в недавно покинутом охотничьем лагере.

— Она где то недалеко, — сказал мне Чарльз. Я почувствовал или мне показалось, как мой пульс ускорился? Прошло много времени с тех пор, как женщина могла заставить меня так себя чувствовать. Моя жизнь проходила в обучении или путешествиях, а что касаемо женщин в моей кровати, то тут не было ничего серьезного: иногда это были прачки во время моей службы в Колдстрим, официантки, дочери землевладельцев — женщины дающие комфорт и развлечения, физические и не только, но ни одну из них я не мог бы охарактеризовать как нечто особенное.

Эта женщина была именно такой, особенной: я видел что-то в ее глазах, как будто она была родственной душой — такая же одиночка, такой же воин, такая же раненая душа, смотрящая на мир утомленным взглядом.

Я осмотрел лагерь.

— Костром еще пахнет, следы на снегу свежие.

Я глянул наверх.

— Она близко.

Я спешился, но когда увидел, что Чарльз собирается сделать то же, остановил его.

— Лучше, если вы вернетесь к Брэддоку, Чарльз, до того, как усилятся его подозрения. Я справлюсь тут сам.

Он кивнул, развернул свою лошадь, и я смотрел ему вслед, а потом на устланную снегом землю вокруг и думал о настоящей причине, почему я отослал Чарльза. И я точно знал, какова она.

Я осторожно пробирался между деревьев. Опять пошел снег, лес был странно безмолвен, не считая моего собственного дыхания, выбрасывающего клубы пара. Я двигался быстро, но тихо, и довольно скоро увидел ее, точнее ее спину. Она присела в снегу, ее мушкет был прислонен к дереву, а она проверяла силок. Я двинулся ближе, так тихо как мог, когда увидел что она напряглась.

Она услышала меня. Бог мой, она просто молодчина.

В следующее мгновенье она перекатилась в сторону, схватила мушкет, оглянулась и исчезла в лесу.

Я кинулся следом.

— Пожалуйста, остановись, — кричал я, пока мы летели сквозь укрытый снегом лес.

— Я хочу просто поговорить. Я не враг.

Но она не останавливалась. Я проворно мчался по сугробам, быстро и легко преодолевая местность, но она была быстрее, а в следующее мгновенье она вскочила на деревья, освободив себя от необходимости бороться с глубоким снегом, и перемахивала с ветки на ветку там, где это было возможно.