Этот результат — равноправие, но не то, о котором говорят лицемерные политики, а подлинное равноправие всех рас и наций.

Как я уже говорил, мятежи будут подавлены, и вот тогда-то из подполья и выйдет наша Черная власть. Мы начнем взрывать бомбы, убивать политических лидеров, поджигать дома. В условиях террора белые правительства будут отвечать тем же. Они могут уничтожить целые города цветных, но не все многомиллионное цветное население.

Террор будет нарастать. Сообщение прекратится, заводы остановятся, в городах начнется голод. В конце концов белые правительства вынуждены будут капитулировать и к власти придут молодые, умные лидеры, приверженные идеям равенства.

Пока Принц говорил, его темные глаза не отрывались от герцога, но тот понимал, что его гипнотизируют, и смотрел вниз. Он поднял глаза, когда Принц обратился к нему:

— Теперь вы видите, что мы вовсе не стремимся к злу? Я верю, что сказанное мной побудит вас пересмотреть ваше мнение.

Какое-то время все молчали, потом де Ришло ответил:

— Меня впечатляет ваша страстность, Принц, и в том, что вы говорили, много правды. Две мировые войны сотрясли основы, на которых держалось наше общество. Вернувшаяся с этих войн молодежь отвергает традиционные ценности, не имея новых. Растут преступность, наркомания, психические заболевания. Вы правы — мир болен. Но плохое лечение убило многих пациентов. Иногда лучше довериться природе, и тело само изгонит яд из организма. По моему мнению, предлагаемый вами метод лечения рассчитан на иной исход.

Красивое лицо Принца исказилось мгновенным гневом, потом он овладел собой и спросил:

— Так вы упорствуете в своем заблуждении?

Герцог кивнул.

— Я еще больше убедился в этом, слушая вас. Ну хорошо, террор заставит белых сдаться. Но неужели вы всерьез думаете, что они забудут горе, унижения, смерть своих близких? Да и цветные не смогут забыть понесенные жертвы.

Никакого братства и равенства не получится. Да вы его и не хотите. Вашему хозяину, Сатане, нужен хаос, при котором человечество погрузится в нищету и невежество.

Принц снова с трудом подавил гнев. Когда он заговорил, губы его дрожали:

— Я могу вас использовать, и я это сделаю, не добром, так силой. Я уже сказал, что судьба ваших друзей мне безразлична. Если вы откажетесь помогать мне, я отошлю их назад фон Тумму, чтобы он мог выместить на них свою ненависть.

Ричард сжал пальцы так, что они побелели. Саймон умоляюще посмотрел на герцога.

— Я люблю моих друзей, — сказал наконец тот. — Если вы исполните свою угрозу, то мои душевные муки будут не меньше, чем их физические. Но на весах лежит слишком многое, чтобы их могла поколебать судьба отдельных людей. И если они лишатся своих нынешних жизней, то и они, и я узнают, что мученичество обеспечит им лучшее перерождение.

Темные глаза Принца сузились. Он сказал:

— Где потерпел неудачу я, пусть попытаются другие, — и, подняв левую руку, соединил большой палец и мизинец.

Минуты три никто из них не произнес ни слова. Затем дверь открылась, и вошел Рекс Ван Рейн.

Друзья Рекса думали, что если они найдут его в Сала-де-Уюни, то он окажется пленником, угнетенным и, может быть, запуганным ужасами Внешнего Круга.

Но перед ними стоял прежний уверенный в себе человек, просто, но богато одетый, излучающий здоровье и оптимизм.

— Ну, друзья, — улыбнулся он, — рад вас снова видеть.

Они встали. Саймон выпучил глаза и приоткрыл рот. Ричард, остолбенев, смотрел на того, кого они так долго разыскивали. Наконец де Ришло сказал:

— Мы долго тебя искали, Рекс. Рад видеть тебя таким цветущим. Я думал, тебе приходится несладко.

— Нет, со мной все в порядке. Жаль, что вы проделали такой путь, только чтобы убедиться в этом.

— Мы видим, — сказал герцог.

Принц улыбнулся и заметил:

— Надеюсь, Рекс убедит вас в справедливости моих слов. В его-то искренности вы не сомневаетесь?

— Если он скажет, что добровольно принял ваши идеи, я буду весьма удивлен.

— Вы говорили о Черной власти? — спросил Рекс, усаживаясь в кресло и вытягивая свои длинные ноги.

— Я пытался объяснить вашим друзьям, как важно спасти мир от болезни, и они… по крайней мере, герцог, который говорил за всех… согласились со мной. Но мы не сошлись во мнениях относительно того, может ли Черная власть способствовать установлению в мире равенства и братства.

Рекс повернулся к герцогу.

— Я знаю, что во многих вопросах вы остаетесь консерватором. Вы бы хотели видеть Британию, правящую, как прежде, третью мира. Но в области человеческих отношений вы — либерал. Вы ведь не отрицаете, что цветные — такие же люди, как и мы?

— Мой дорогой Рекс, мне не хотелось бы обсуждать с тобой эту проблему. Я действительно во многих вопросах старомоден. Могу высказаться словами Мориса Эдельмана: «Я признаю черного своим братом, но не своим зятем». Иными словами, я против смешанных браков. Но я признаю право цветных на обеспеченную и цивилизованную жизнь.