Все молчали, в ужасе от его слов. Очнулись они, когда Миранда рухнула без чувств. Саймон усадил ее на стул и опустился рядом, весь дрожа. Ричард, сжав кулаки и тяжело дыша, был готов броситься на их мучителя.

Герцог, держа его за руку, заговорил:

— Девушка, приверженная вашему культу, может с радостью принять такую церемонию. Но неподготовленная к этому мисс Ван Рейн не должна подвергаться такому насилию, противному всей ее сути. Скажите, при каком условии вы можете отменить этот ужасный брак?

Алые губы Принца раздвинулись в улыбке.

— Ну вот вы и заговорили. Раз уж вы так не хотите, чтобы эта пара постигла радость любви, я могу предложить вам альтернативу. Вы должны, как я уже говорил, признать Истинного Бога и помочь нам в наших начинаниях.

— Этого я не могу сделать, и мои друзья никогда не потребуют этого от меня.

Принц пожал плечами.

— Тогда разговор окончен. Сильвия подготовит мисс Ван Рейн к церемонии. А вы идите к себе. Вас не выпустят из комнат, чтобы вы не составили еще какой-нибудь заговор.

Он оглядел их своими темными глазами и указал на дверь. Потупившись, они направились к выходу.

Остаток дня они провели в мрачных раздумьях. Каждый готовился к худшему, но не оставлял надежды. Де Ришло вышел в астрал, чтобы связаться со своими друзьями и призвать на помощь Владык Света. Саймон то и дело поправлял спрятанный во внутреннем кармане консервный нож, решив, вопреки словам де Ришло, в крайнем случае выполнить свое ужасное обещание. До ужина он не дотронулся.

Ричард со свойственным ему самообладанием плотно поужинал и выпил полбутылки шампанского. Потом, подумав, разбил бутылку об стену и, обернув горлышко полотенцем, соорудил примитивное оружие.

Когда вошел молчаливый слуга, Ричард указал ему на осколки. Тот пожал плечами, собрал стекло и удалился.

Через некоторое время он принес белый балахон с каббалистическими знаками и жестом велел переодеться. Ричард, предварительно спрятав горлышко бутылки под рубашку, надел балахон и вышел вслед за слугой в коридор, где уже стояли герцог и Саймон в подобных же одеяниях.

В полдвенадцатого Капута свел их по лестнице в подвал. Испытание началось.

Троих друзей отвели в ту самую круглую комнату, где они за соляным кругом переживали ужасы предыдущей ночи. Теперь там не было холодно, только странно пахло сожженными травами.

Их ожидали фон Тумм и длинноволосый индеец Пукара. На них были одеяния разных цветов, разрисованные у барона символами Земли, а у индейца — Огня. Балахон индуса был расписан символами Воздуха.

Фон Тумм сказал, мрачно усмехаясь:

— Мой господин Принц сообщил, что после церемонии вы отправитесь ко мне в Сала. Мой порядок такой: выполняйте приказы и будете жить не хуже, чем в лагере. Но если вы не будете слушаться, я буду рад преподать вам урок. Понятно?

Они не ответили, тогда он продолжил:

— Ну, начнем. Вы, вроде бы, христиане, и мы приготовили церемонию специально для вас. Для мусульман, буддистов и прочих у нас другой ритуал. Следуйте за мной и молчите. Одно слово или шаг в сторону, и вы пожалеете, что родились.

Они подошли к стене с косым крестом, и барон нажал на потайную кнопку. Панель отъехала в сторону, открывая сатанинский храм. В воздухе клубился дым из кадильниц, которыми взмахивали два совершенно обнаженных мальчика: белый и негр.

Обстановка храма состояла из поднятого на ступень алтаря и красочных мозаик, изображающих семь смертных грехов с написанным под каждым сатанинским девизом: «Делай, что требует твое естество».

Алтарь — каменная плита с прорезанным в ней желобом, — был явно предназначен для жертвоприношений. Теперь на нем лежал широкий матрас, назначение которого не нужно было пояснять. У края алтаря, меж двух семисвечников, чадящих черными свечами, стоял громадный, уродливого вида идол, в котором де Ришло сразу узнал Бафомета — предмет поклонения еретиков-тамплиеров, орден которых был распущен королем Франции, а сами они нашли смерть на костре.

У идола была голова козла, меж рогов козла горела, распространяя серное зловоние, еще одна черная свеча. На лбу его мерцала пентаграмма, опускаясь одним лучом на нос с вывернутыми ноздрями. Маленькие человеческие ручки сходились на животе, покрытом зеленой чешуей, как у рептилии. Отвисшие женские груди отливали трупной синевой. Козлиные копыта попирали сферу, желтые глаза горели злобной свирепостью, словно идол был живым существом.

Фон Тумм остановился перед алтарем и преклонил голову. Два других служителя Сатаны согнулись в низком поклоне.