Шрифт:
Закончил свой очерк о Рокоссовском Бек следующими словами:
«В армии передаются рассказы о его бесстрашии под огнем. Но ему свойственно и иное, быть может, высшее бесстрашие — бесстрашие ответственности. Немногословие — особенность его характера. Он, молчаливый и часто, казалось бы, незаметный, отвечал за все — за каждого подчиненного, за весь свой коллектив, за каждую операцию своей армии. Нелегко и, пожалуй, даже невозможно отыскать и назвать какое-либо достижение армии Рокоссовского, о котором можно было бы сказать: это сделал Рокоссовский, он один и никто больше. Но он бесспорно достоин того, что армия, которой он командует, называется армией Рокоссовского».
Действительно, войска 16-й армии, а потом фронтов, которыми командовал Константин Константинович, с гордостью назвали себя рокосовцами.
Александр Бек, один из творцов советской производственной литературы, рисует Рокоссовского в качестве, как теперь бы сказали, эффективного менеджера, для которого армия — та же фабрика или завод, деятельность которого надо наладить наилучшим образом. Только существовал-то Рокоссовский в сталинской административно-командной системе, и даже когда он стал командовать фронтом, его возможности оставались весьма ограниченными. Но, в отличие от многих других советских военачальников, Рокоссовский хотя бы пытался «воевать культурно».
Рокоссовскому принадлежит несомненная заслуга в том, что на подступах к Москве его 16-я армия сумела сдержать натиск наиболее мощной немецкой группировки, против которой потом провела успешное контрнаступление. Его имя стало известно всей стране. Его заметил и выделил Сталин в качестве одного из наиболее перспективных полководцев. Ранение не стало тормозом в карьере Рокоссовского — вскоре после выздоровления его назначили командовать Брянским фронтом.
Глава седьмая
СТАЛИНГРАДСКИЙ ПЕРЕЛОМ
Когда 8 марта 1942 года Рокоссовский получил осколочное ранение в бою под Сухиничами, его срочно доставили в полевой госпиталь города Козельска, а оттуда — в Москву. Госпиталь располагался в корпусе Тимирязевской академии. Рана оказалась тяжелой — были повреждены легкое и позвоночник.
Константин Константинович вспоминал:
«Пока лечился, смог разыскать свою семью — жену и дочь, которые в начале войны эвакуировались из прифронтовой полосы. Очутились они в Казахстане, а затем в Новосибирске. Навестивший меня секретарь Московского комитета партии Г. М. Попов посоветовал перевести семью в Москву и помог с квартирой».
Можно предположить, что над этим местом в мемуарах Рокоссовского поработали редакторы. На самом деле, как мы уже знаем, местожительство семьи Рокоссовский установил еще до начала немецкого наступления на Москву, а первое письмо от семьи получил 17 февраля 1942 года, почти за три недели до ранения.
Позднее это место в мемуарах породило легенды о романе Константина Константиновича с известной актрисой Валентиной Серовой. Между тем еще во время битвы под Москвой у Константина Константиновича появилась фронтовая жена — военврач 2-го ранга Галина Васильевна Таланова. Эта симпатичная молодая женщина небольшого роста покорила сердце двухметрового красавца, командующего 16-й армией. Она окончила медвуз в самом начале войны и была направлена служить в 85-й походно-полевой госпиталь, который находился в армии Рокоссовского. По воспоминаниям Галины Васильевны, их знакомство с будущим маршалом произошло следующим образом. Однажды в Крюково, где в тот момент размещался штаб Рокоссовского, привезли раненых. Таланова спешила к грузовикам с ранеными и не заметила шедшего мимо высокого военного с генеральскими петлицами. А он остановил ее негромким окликом и сказал, улыбаясь:
— Что же это вы, товарищ офицер, не отдаете честь?
Позднее Константин Константинович признавался, что, когда увидел ее, «воробушка» в военной форме, сапогах, маленькую, хрупкую, то был потрясен. Уж больно она была похожа на его жену Юлию — не только внешностью, но и легкой, стремительной походкой. Этот роман продлился до конца 1944 года и увенчался в январе 1945 года рождением дочери Надежды, которую Рокоссовский зарегистрировал на свое имя.
Вообще, о личной жизни Константина Константиновича, особенно после его смерти, ходило много слухов и легенд. Обаятельный, с отменными манерами, он очень нравился женщинам. И больше всего говорили и говорят о его бурном романе с Валентиной Серовой. Версий здесь множество. Кратко перескажем лишь некоторые из них.
Бывший адъютант маршала Б. Н. Захацкий утверждал: «Константин Константинович очень любил свою жену и был ей верен. Случай с Серовой — особая история. И то, как она закончилась, лишний раз доказывает величайшую порядочность Рокоссовского и его глубокую любовь к семье. Но вообще-то не стоит подробно исследовать интимные моменты из жизни таких людей. Ведь суть Рокоссовского в другом — это великий военачальник и патриот России. Именно в эти черты и нужно нам вглядываться и брать пример».
Насчет отношений Рокоссовского с Серовой достоверно известно то, что они познакомились в госпитале, который располагался в комплексе зданий Тимирязевской сельскохозяйственной академии. Туда знаменитая актриса приехала, чтобы в составе концертной бригады выступить перед ранеными.
Рокоссовский сразу же понравился Серовой, которой тогда было всего двадцать четыре года. Существует легенда, будто уже на следующий день влюбленный Рокоссовский отправил адъютанта за актрисой прямо в театр. Молва говорит, будто бы Серова каждый день приходила в госпиталь и выхаживала Константина Константиновича. У Валентины Серовой на Малой Никитской было целых две квартиры (своя и матери). И когда после выписки из госпиталя врачи порекомендовали Рокоссовскому побыть какое-то время в Москве для реабилитации, то он поселился в верхней квартире, принадлежавшей Серовой, а та временно переселилась в мамину, на первом этаже. И у Рокоссовского будто бы с утра до вечера толпились военные. А когда Берия якобы пришел к Сталину с докладом: что Рокоссовский изменяет жене с актрисой, что будем делать, Сталин с улыбкой ответил: «Что будем делать? Завидовать будем».