Шрифт:
23 сентября Бур-Комаровский докладывал в Лондон: «Сегодня установлена связь с радиостанцией маршала Рокоссовского. Прошлой ночью принимали дальнейшие советские сбросы с боезапасом и продовольствием. Происходит советско-немецкая артиллерийская дуэль с превосходством советского огня».
То, что даже в условиях нехватки снарядов советская артиллерия имела превосходство над немецкой в районе Варшавы, доказывает, что у немцев здесь были сосредоточены не столь уж значительные силы артиллерии. Да и избытка снарядов, вероятно, не было.
В постановлении Совета министров польского правительства в изгнании на случай вступления Красной армии в Варшаву, изданном 23 сентября 1944 года, в частности, говорилось:
«В случае занятия Варшавы советскими войсками в ближайшие дни и прежде чем будет достигнуто польско-советское политическое соглашение, правительственные органы и АК в Варшаве могут оказаться в отношении Советов незащищенными польско-советским договором. Вместе с тем, их морально-политическое положение в мире и у союзников необыкновенно сильное, что может служить в какой-то мере сохранению их от ликвидации и поставить их в положение стороны, с которой Советы должны будут считаться. Возможности уйти в подполье или покинуть Варшаву нет. Это могут сделать только отдельные люди. Остается только явное выступление в роли хозяев с использованием морально-политической позиции, достигнутой ценой такого самоотвержения и таких жертв».
В этом и была причина того, что войска 1-го Белорусского фронта не стали брать Варшаву в сентябре 1944 года, ожидая, пока Армия крайова и прочие примкнувшие к ним повстанцы в Варшаве вынуждены будут сдаться немцам. У участников Варшавского восстания к тому времени был солидный авторитет в мире, в том числе в общественном мнении Англии и США. Поэтому невозможно было без большого шума ликвидировать созданные повстанцами органы власти и разоружить варшавские отряды Армии крайовой. А легализация формирований лондонского правительства грозила возникновением крайне опасного для советской стороны двоевластия в Польше, причем в условиях, когда большинство поляков симпатизировало польскому правительству в изгнании, находившемуся в Лондоне, и Армии крайовой, а не марионеточному Польскому комитету национального освобождения. Здесь нельзя было даже полностью полагаться на лояльность ПКНО бойцов просоветской 1-й армии Войска польского. Неслучайно к повстанцам присоединились солдаты из армии Берлинга, переправившиеся за Вислу. А Берлинг, в свою очередь, без проверки на политическую благонадежность принимал в ряды своей армии бывших членов Армии крайовой, что стало одной из главных причин его смещения с поста командарма.
24 сентября 1944 года командующий корпусом «Варшава» генерал Монтер (генерал бригады Антоний Хрушчель) докладывал в Лондон:
«Советский офицер, о котором я докладывал, сообщил, что он получил инструкции в штабе маршала Рокоссовского. Он передал следующие вопросы:
1. Какие у нас есть потребности.
2. Как нам представляются советские действия в Варшаве и наше взаимодействие с ними. Цели для советской артиллерии в расположении города.
Монтер передал радиограмму маршалу Рокоссовскому, в которой излагал оперативно-тактические детали плана овладения Варшавой войсками 1-го Белорусского фронта во взаимодействии с повстанцами».
Офицер, как кажется, так и не добрался до штаба Рокоссовского. И никто с повстанцами взаимодействовать не собирался.
27 сентября штаб 1-го Белорусского фронта в донесении в Генштаб подвел неутешительные итоги десанта 1-й польской армии: из 2614 человек, переправившихся на восточный берег, обратно вернулось 627 человек, в том числе 289 раненых. Некоторые из пропавших без вести, по показаниям вернувшихся, пробились к отрядам Армии крайовой в различных районах города.
Неудача десанта стала одним из предлогов для освобождения З. Берлинга от командования 1-й польской армией. 26 сентября 1944 года на имя Г. К. Жукова поступил рапорт от представителя Генерального штаба Красной армии генерал-майора Свиридова с предложениями кандидатур на должность заместителя Берлинга. На этом документе имеется резолюция
«Т. Семенову (то есть Сталину. — Б. С.).Изучая Берлинга, я пришел к выводу, что он армией командовать не может. Лучше было, если бы его назначили заместителем Роля-Жимерского (командующего вооруженными силами ПКНО. — Б. С.), а вместо Берлинга командармом назначить генерал-майора Перхоровича, который сейчас командует 3-м гв. ск. 28-й
А. Г. Жуков. 27.9.1944 г.».Сталин, однако, предпочел не Франца Иосифовича Перхоровича, белоруса, с фамилией, которую при желании можно было счесть польской. 30 сентября по представлению Жукова и Рокоссовского Берлинг был заменен генерал-майором В. В. Корчицем, который считался гораздо более политически благонадежным. Зигмунт Берлинг все-таки был офицером в довоенной Польше и в просоветское Войско польское попал из катынского лагеря, поскольку был признан Берией «правильно политически мыслящим». А Владислав Викентьевич Корчиц был офицером царской армии, в 1919 году пошедший добровольцем на службу в РККА, в советско-польской войне воевавший на советской стороне, а перед Великой Отечественной войной командовавший 182-й стрелковой дивизией. После войны он был начальником Генерального штаба и первым заместителем министра национальной обороны Польши, то есть Рокоссовского. Корчиц, уроженец белорусского Слонима, был таким же «русским поляком», как и Рокоссовский, зато вполне благонадежным. Берлинга же подозревали в том, что он как минимум не будет разоружать отряды АК и арестовывать их командиров. Берлинг, как и некоторые другие члены ПКНО, хотел быть не советской марионеткой, а союзником, но Сталину нужны были в Польше именно марионетки.
Зигмунт Берлинг считал Рокоссовского одним из виновников его смещения с поста командующего 1-й польской армией. Ведь Константин Константинович подписал представление о его замене Корчицем. И Берлинг отомстит Рокоссовскому в середине 1950-х годов, о чем мы узнаем дальше.
Оправданием замены Берлинга служит и запись в журнале боевых действий 1-го Белорусского фронта за сентябрь о варшавском десанте 1-й польской армии:
«Действия частей 2-й и 3-й ПД 1-й ПА по захвату плацдармов на западном берегу р. Висла, начатые 16 сентября 1944 г., оказались неудачными. Переправившиеся подразделения в течение 6 суток вели тяжелые бои, отражая непрерывные контратаки противника, силы которого с каждым днем наращивались. В ходе боев противнику удалось расчленить переправившиеся подразделения и лишить их взаимной поддержки. В результате подразделения, форсировавшие р. Висла, 22 сентября 1944 г. были эвакуированы на восточный берег р. Висла в район Прага.
Основными причинами неудачи действий 2-й и 3-й ПД по форсированию р. Висла и захвату плацдармов в г. Варшава являются:
— Изолированность очагов восстания внутри города, отсутствие между ними координации действий и полная их пассивность, что позволило противнику свободно маневрировать и полностью использовать свои силы для действий против подразделений и частей 3-й ПД. Сразу же после форсирования р. Висла передовыми отрядами 3-й ПД противник снял большую часть своих сил, действовавших против других групп повстанцев, и перебросил их в район действий восточной группы — с целью локализовать успех передовых отрядов 3-й ПД и не допустить их соединения с повстанцами и продвижения в центр города в направлении Мокотув.
— Очень медленный темп и слабая организация форсирования. Успех, достигнутый передовым отрядом на 16 сентября 1944 г., не был развит главными силами 3-й ПД и переправа их через р. Висла затянулась на 2–3-е суток. Медленная переправа небольших по численности подразделений на различных участках привела к отсутствию взаимной поддержки переправившихся групп. Слабые передовые отряды, почти не имевшие с собой артиллерии, не могли самостоятельно удержать захваченные кварталы и, тем более, успешно бороться с контрнаступающим противником, который, значительно быстрее увеличивая свои силы, перебрасывал их с других участков города, где действия повстанцев были в это время пассивны.
— Части и подразделения 3-й ПД не имели достаточной подготовки к ведению уличных боев в условиях крупного города. В первый же день после форсирования мелкие группы пехоты стали укрываться в подвалах и вести оборонительный бой. Огневая поддержка таких групп с восточного берега р. Висла была крайне затруднена.
Кроме того, на ходе боев сказалась слабая организация управления переправившимися подразделениями со стороны штаба 3-й ПД, командиров полков и батальонов».