Оказалось, что выбор был правильным. Меньше чем через десять минут он увидел лагерь. Машины здесь проезжали, но, очевидно, редко. И, если судить по следам, только грузовики. Должно быть, подвозили к лагерю строительные материалы.

Остановившись среди деревьев, он несколько минут изучал здания за высоким забором в бинокль. Всю территорию видно не было, но рядом с воротами забор был сделан из сетки-рабицы. Это какой-то обзор давало. Так никого и не обнаружив, он решил ехать наудачу. Если Гаврош там, то отвезет ее к Мусе. Если ее нет, то отвезет Али.

У ворот Джабраил несколько раз длинно просигналил.

Почти сразу показался человек. Чеченец в строительной робе. Сам Джабраил никогда и нигде не работал в свои годы – только воевал – и любую строительную робу презирал точно так же, как и самих строителей – таким воспитал его Муса.

– Кого надо? – спросил строитель и лениво, словно только что проснулся, потянулся всем телом.

– Открывай, – не терпящим возражений голосом сказал Джабраил.

Строитель пожал плечами и потрогал руками тяжелый навесной замок.

– Надо ключи поискать.

– Тогда позови Гавроша или Али.

Это подействовало лучше.

– Сейчас.

Но Али тут как раз лично появился на крыльце самого крупного из корпусов. Машину узнал и пошел к воротам. Джабраил вышел ему навстречу.

Калитка вообще оказалась незакрытой.

– Привет, Али. Гаврош здесь?

– Еще затемно уехала.

– Тогда ты собирайся. Муса зовет.

Али оглянулся на корпус:

– Ладно. Только переоденусь. Ты зайди, посмотри, как мы живем.

– В другой раз. Времени мало, – сказал Джабраил, но тут же и пожалел о сказанном. Надо было посмотреть корпуса. Но уже поздно брать назад слово.

– Как хочешь... Я быстро.

Али вернулся в самом деле быстро.

Джабраил развернул машину на одном месте, удивив Али этой способностью маленького джипа, и выехал на дорогу.

– Вы сами-то здесь ездите? – спросил.

– А мы не ездим. Грузовик пару раз приезжал отсюда. А мы пешком через «зеленку».

Али по военной привычке назвал городской сосновый бор «зеленкой». Это слово пришло к ним от российских солдат. Именно они так называют любой лес в районе боевых действий. Очевидно, потому что слово «лес» у них ассоциируется с чем-то приятным, с отдыхом, с грибами и травой, а «зеленка» – пахнущее госпиталем слово – предвещает засаду, если ты идешь в стороне, или заминированный участок, если ты сам идешь через нее и не знаешь карту минных полей.

– Рыбаков видел? – спросил Джабраил.

– Мудаков? Вижу каждый день... – усмехнулся Али. – Они и ночуют на льду. Палатки ставят и сидят...

– А у плотины тоже?

– Везде сидят.

– Не знаешь, как здесь с течением?

– Наверное, к плотине сильнее. И все туда сносит. Из водохранилища для воды один выход, на шлюз. Рядом со шлюзом из-за течения не замерзает.

– Сходил бы на лед как-нибудь. Познакомился с рыбаками, поговорил...

Али уловил сразу:

– Можно. Возьму бутылочку, приглашу в лагерь.

Хорошо парень соображает.

– Такого подыщи, чтобы с палаткой был. И чтобы на тебя его одежда полезла.

– Ага...

Они выехали из поселка, свернули налево, в сторону центра города. Джабраил чуть добавил скорость и тут же заметил, как от стоящей в полусотне метров впереди машины отошел мент с белым ремнем и с белыми крагами на руках, посмотрел в их сторону и провел перед собой жезлом – приказ взять вправо и остановиться. Джабраил включил сигнал правого поворота и тут увидел за машиной еще трех ментов. Только это уже были не вечно замерзшие и сшибающие деньги парни из ГИБДД, а крутые ребята в бронежилетах, под мышками висели коротко-ствольные автоматы – нарвались на ОМОН.

– Я с оружием, – коротко сказал Джабраил.

– Я тоже, – мрачно ответил Али.

– Если попробуем оторваться, то будут стрелять по колесам. Не успеем, потеряем преимущество. Лучше сразу – неожиданно...

– На хрен надо отрываться... Лучше самим...

Джабраил расстегнул куртку и наполовину освободил из кобуры тяжелый «ОЦ-22». Ему по душе пришлась эта «машинка», взятая три года назад после уничтожения штаба какой-то части под Бамутом. Удобнее, чем «узи», очередь более четкая, не дает такого разброса. Тогда кто-то сказал, что это оружие российского спецназа. Что ж, отряды Хаттаба тоже считаются спецназом. Только чеченским. И им тоже полагается специальное оружие.

Джип встал в десятке метров впереди машины, за которой стояли менты. Джабраил распахнул дверцу, но выходить не стал, дожидался, посматривая в зеркало заднего вида. Али тоже потянул на себя ручку двери, но саму дверь не открыл, чтобы не привлечь внимания ментов раньше времени.

Двое омоновцев и дорожный инспектор приближались. Один остался сидеть на капоте своей машины, держа автомат на коленях. Осталось метров пять, когда Джабраил улыбнулся, как оскалился, блеснув ослепительно белыми зубами, и сказал коротко: